Еще минута — и они обнялись бы. Еще минута — и они стали бы друзьями.
Но Жаклин спросила:
— Как тебя зовут?
— Валя.
— Валя, — Жаклин оттопырила губы. — Такого имени нет.
— Valentine, — поправилась Валя.
— Valentine? — глаза Жаклин вдруг насмешливо прищурились, руки уперлись в бока, и она громко и фальшиво запела песню Шевалье[95], бог знает кем привезенную на нормандскую ферму.
Валя, красная от обиды, заткнула себе уши пальцами. В открытую дверь просунулась голова мадемуазель Корнбиш.
— Жаклин, как вам не стыдно дразнить новенькую.
Жаклин оборвала пение.
— Стыдно? Это ей должно быть стыдно. Подумайте, мадемуазель. Ее зовут Valentine! — и Жаклин захлебнулась от хохота.
— Перестаньте! Это такое же христианское имя, как и все остальные. И ничего смешного тут нет.
К концу недели стали съезжаться ученицы. Каждой из них Жаклин сейчас же рассказывала:
— У нас новенькая! Русская! Совсем дикая!
— Как дикая? Кусается?
— Нет. Но она почти не умеет говорить. По-своему, как лягушка квакает. И зовут ее Valentine.
Ученицы по-разному отнеслись к Вале. Жанна и Ивонна, толстые дочери булочника, не обратили на нее никакого внимания. Маленькая Бланш сейчас же заинтересовалась вопросом, хорошо ли Валя прыгает через веревочку, и, получив ответ, что нет, — равнодушно отвернулась от нее. Аристократка Жизель де Бельвиль — гордость пансиона мадам Боно — почувствовала к Вале симпатию.
— Какие у тебя красивые локоны! И платье красивое. Ты богатая?
Валя покачала головой.
— Нет!
Это понравилось Жизель. Она сама происходила из совершенно разорившейся семьи.
— Мой отец был офицером, — сказала она самодовольно. — А твой?
— И мой тоже.
Это уже было хуже. Жизель гордилась тем, что ее отец офицер.
— Мой дед был полковник, — голос ее задрожал от обиды. — А твой?
— Мой дед был генералом.
Этого уже не могла перенести Жизель.
— Неправда! Твой отец свинопас. Ты врешь! — закричала она.
Но Валя не сдавалась.
— Должно быть, ты сама врунья.
[95] …песню Шевалье… — песня «Valentine» (1924) французского шансонье и актера Мориса Шевалье (1888–1972).