— Я совершенно уверен. Это не она.
Винтер опять посмотрел на мертвое лицо. Яркий свет стер с него все тени, оно казалось совершенно плоским. Так и должен выглядеть человек без имени и прошлого. А будущее зависит от него, Винтера. Она может лежать здесь год, даже больше, прежде чем тело ее достойно упокоится в могиле. «Господи, как я ненавижу это место».
Ледяная корочка исчезла мгновенно, кожа опять стала мягкой и влажной. У фон Холтена был такой вид, словно секунду назад кто-то влепил ему пощечину. Гримаса удивления и обиды, глаза покраснели.
— Нам надо знать все про вашу подругу, — сказал Винтер. — Андреа Мальтцер…
— А жена тоже должна знать… про Андреа?
Винтер молча притормозил на светофоре.
— Я буду вам помогать, — просительно проговорил фон Холтен. — Я сделаю все, что могу…
— Тогда рассказывайте.
— Чертов слизняк, — буркнул Рингмар.
— Один из сотен тысяч.
— Человек — слабое существо.
— А у нас теперь есть и еще одно исчезновение, причем как-то связанное с убийством.
Они сидели в кабинете Рингмара и пили обжигающе горячий черный кофе. У Рингмара под мышками были темные пятна величиной с футбольный мяч, но Винтер запаха не чувствовал. Он и сам вспотел не меньше, но по его сорочке это было не заметно.
— Она могла что-то видеть, — сказал Рингмар.
— Могла она видеть это? — спросил Винтер.
— Могла их спугнуть?
— Могла сидеть в машине и думать о будущем?
— Мог кто-то заехать на парковку и увидеть, что в машине сидит женщина?
— Можно ли это вообще увидеть?
— Могла ли она хотеть, но не решиться уехать?
— Могло ли ее охватить любопытство?
— Может, не она кого-то спугнула, а ее кто-то спугнул?
— Могли ли ее избить?
— Могли ли ее увезти?
— Может ли она быть замешанной?
— Может ли быть убийцей?
— Могла ли она остановиться на дороге и голосовать?
— Могла ли уехать первым утренним автобусом?
— Имелись ли у нее другие причины, чтобы оставить машину на парковке?
— Может, никакой Андреа не существует?