Прогрохотал трамвай. В освещенном вагоне мелькнуло знакомое лицо, но он не смог припомнить, кто это. Официант спросил, не принести ли еще пива. «Нет», — сказал он, прикурил «Корпс» и выпустил струйку дыма, следя, как она исчезает в ночном небе. По тротуару рядом с ним прошла ватага студентов. Из окна доносились вопли какого-то рок-ансамбля, но это был другой ансамбль. Не «Клэш». Другой. «Не собираюсь ли я снова родиться и все начать сначала?»
Вдруг он понял, что ему нужна Ангела. Немедленно, сию минуту. Она уже должна возвратиться от матери. И где она сейчас?
Он включил мобильный. Три пропущенных звонка. Один от Ангелы.
— А вот и я, — пробормотал Винтер и нажал кнопку вызова.
20
Он оставил велосипед на стоянке. Ангела жила на пятом этаже. Она на секунду прижалась к нему, и они тут же вышли на балкон. Сидели и смотрели на море. На фоне чуть более светлого неба вода была совершенно черной. В лунном свете казалось, будто крыши домов посыпаны пеплом. На столике стояли бутылки с вином, водой и еще что-то пахнущее пряными травами и солью.
— Значит, ты приехала еще вчера?
— Я же сказала.
На ней были тонкий мягкий свитерок и шорты. Волосы забраны в конский хвост, никакой косметики. Он смотрел на ее миниатюрный четкий профиль на фоне светлой оштукатуренной стены. Не убавить, не прибавить. Не нужно никакого макияжа.
— И что ты делала?
— Сидела на балконе. Вчера была прекрасная видимость… Видны были даже катера с рыболовами — как они качаются на воде.
— Меня от одной мысли начинает тошнить.
— А меня нет. — Она отпила глоток воды. — Очень уютно и пасторально.
— Завидую.
— И размышляла о нас.
Начинается, подумал Винтер. Прошло всего несколько минут.
— Как мама себя чувствует?
— Она чувствовала себя отлично… пока мы не начали говорить… о нас с тобой.
— Неужели это так страшно? И потом… разве в этом была необходимость?
— В чем?
— Говорить с мамой о нас. Мы же можем и сами порассуждать на эту тему.
— Порассуждать… И когда ты хочешь начать рассуждения?
— Я слыву вполне рассудительным человеком.
— Слывешь? Я не вижу здесь никого, кто сделал бы шаг вперед и сказал: «Да, Эрик Винтер слывет вполне рассудительным человеком».
— Ангела!
— Мы говорим обо мне и о тебе.
— Это же всего-навсего выражение! Поговорка! Я слыву, он слывет…
— Поговорка? Значит, Эрик Винтер уже и в поговорки вошел…
Он макнул стебель сельдерея в соус из анчоусов и черных оливок. Приятная солоноватая горечь.
— Очень вкусно.