Операции английского флота в мировую войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не было уверенности, что морские ресурсы страны окажутся в силах выдержать тяжесть продолжения дарданельском операции. А продолжать ее было необходимо. Приостановка нашего наступления давала туркам возможность усилить свои укрепления, и будущие военные действия на Галлиполи могли вылиться в форму длительной осады, подобно тому, как это было с Порт-Артуром. Подобное положение неизбежно усиливало требования на транспортные средства и усложняло вопрос с тоннажем, тесно связанный с последствиями подводной угрозы.

До сих пор ни в Англии, ни в Дарданеллах подводные лодки не считались оружием, при помощи которого можно было бы оспаривать господство на море. Неоднократные слухи о появлении лодок в Эгейском море вызывали некоторое беспокойство, но не более.

Из предыдущего читателю известны меры, принятые против устройства немцами маневренных баз для подлодок в Будруме. Однако, до середины апреля сведения разведки о подводных лодках не оправдывались. Затем сведения эти начали усиливаться; становилось очевидным, что немцы приводят в исполнение план систематической посылки лодок в восточную часть Средиземного моря. На побережье Испании, в Виго, было обнаружено, что немцы устраивают там необходимые для лодок склады; такие же донесения о появлении лодок поступали с берегов Португалии и из различных пунктов Средиземного моря. 2 мая пришло известие о лодке, замеченной при выходе из Мессинского пролива. Тревога оказалась ложной, но 6 мая миноносец № 92, посланный из состава Гибралтарского дозора к острову Альборан, встретил немецкую лодку в 40 милях к западу от острова. Лодка выпустила торпеду, но промахнулась. Миноносец бросился таранить и дважды прошел над лодкой, однако, не мог нанести ей повреждения вследствие малой осадки. На следующий день неудачному нападению лодки, повидимому, той же самой, подвергся английский пароход, проходивший поблизости от Картахены.

Усилению впечатления способствовала и деятельность австрийских подлодок в Адриатике. Она настолько усилилась, что даже заставила французов ослабить блокаду. Со времени атаки на Jean Bart блокада поддерживалась отрядом из семи крейсеров с флотилией миноносцев, и все обстояло благополучно, пока не произошел трагический случай с крейсером Gambetta.

В лунную ночь с 26 на 27 апреля Gambetta под флагом адмирала Сенэ, с двумя другими крейсерами, находился в дозоре у берега Италии и, заметив парусник, уменьшил ход и послал шлюпку осмотреть его. Не успела шлюпка возвратиться, как в крейсер попала торпеда, выпущенная с неизвестного направления, и он почти мгновенно затонул. Из команды удалось спасти лишь 136 человек из 714. Адмирал, командир и все офицеры погибли. Ввиду того, что незадолго до этого крейсер Waldek-Rousseau едва не подвергся такой же участи, было решено поручить наблюдение за блокадой миноносцам, а крейсеры отвести на позиции прикрытия. Ослабление блокады сразу же сказалось. Ободренные успехом австрийские подлодки сразу стали показываться у Корфу, а 6 мая, в открытом море между Кефалонией и побережьем Калабрии, появился даже один из новейших австрийских легких крейсеров. За ним погнались крейсер Jules Ferry и миноносец Bisson, но противник, благодаря преимуществу в ходе, легко ушел от преследования и скрылся на норд. В этот период времени Средиземное море было наполнено нашими транспортами, и проявление активности австрийского флота не только давало повод для нового беспокойства, но и послужило причиной к перемене дислокации морских сил Средиземного моря.

Узнав о безнаказанном выходе австрийского крейсера, адмиралтейство тотчас же сделало соответствующее представление в Париж, указав на всю важность того, чтобы не допустить повторения подобного случая, и одновременно послало как адм. Пирсу, так и адм. Лимпусу (старшему морскому начальнику на Мальте) приказание принять решительные меры по охране транспортов от подводных атак противника.

После периода затишья деятельность германских подводных лодок у английских берегов, как и ожидалось, стала развиваться усиленным темпом. В начале апреля немцы потопили пять английских и три парохода союзников, причем вновь проявили крайнюю жестокость. Кроме того, ими было уничтожено пять рыбачьих судов, которых ни мы, ни французы даже в самые трудные дни войны никогда не трогали. Затем опять наступил короткий перерыв, и между 7 и 15 апреля погибло лишь три английских судна и два союзников. В эти же дни был взорван без предупреждения голландский пароход Katwijk, хотя он и находился в водах, не входивших в «военную зону».

К концу месяца случаи нападения подлодок сократились. Однако, если потери за апрель и не соответствовали надеждам немцев, то все же они не могли не вызывать весьма тревожных опасений. В апреле мы лишились 11 судов общим водоизмещением в 22 000 т. Из числа их без предупреждения было потоплено 4 парохода и 2 рыбачьих траулера. Союзники потеряли за это время 6 судов; столько же потеряли нейтральные государства.

В Канале за вторую половину апреля не было ни одного случая потопления, и казалось, что меры, принятые нами в Дуврском проливе против прохода лодок, себя оправдывают, несмотря на все их дефекты.

В самом начале апреля германская лодка U-32, следуя в Канал, запуталась в сетях и хотя в конце концов выбралась благополучно, все же не рискнула возвращаться в Германию тем же путем. В результате германское морское командование запретило лодкам проходить Дуврским проливом. Всем им предписывалось держаться севернее, а для операций в южном районе были назначены лодки типа UB, из которых в Остенде и Зеебрюгге формировалась так называемая «Фландрская флотилия». Три лодки типа UB оперировали не без успеха в первой половине апреля, но конструкция их оказалась неудачной во всех отношениях, и вскоре все они были отозваны[129].

Руководитель работ по устройству Дуврского сетевого заграждения, адм. Худ, конечно, не мог знать об успешности своих стараний и считал их результаты далеко не удовлетворительными. Дело с сигнальными сетями все еще не налаживалось. 7 апреля он доносил, что хотя почти каждый день часть сетей срывается подлодками, но буйки не оправдывают своего назначения. Вскоре, однако, для поплавков начали поступать специально изготовленные стеклянные шары, и дело исправилось. Кроме того, несмотря на всевозможные трудности, удалось установить большой бон от Фолькстона до Gris Nez, а 8 апреля была разрешена еще более трудная задача. Два пассажирских парохода Prince Edward и Queen Victoria, поддерживавшие в мирное время срочные рейсы в Канале и оборудованные теперь для постановки сетевого заграждения на большом ходу, под эскортом двух миноносцев подобрались к Остенде. До рассвета им удалось поставить сети на протяжении ¼ мили в течение 12 минут. Прежде чем батареи противника успели открыть огонь, работа была закончена, и заградители ушли нетронутыми. Этой операцией деятельность Худа в Дувре закончилась. Он получил в командование эскадру Ирландской станции и был сменен адм. Бэконом.

В течение мая в Канале ожидалось усиленное движение транспортов, так как, помимо обычной доставки во Францию людей, лошадей и воинских грузов, предстояла отправка на фронт трех дивизий «новой» армии. Их отправлению предшествовало осуществление нового вида защиты путей следования транспортов — постановка минных заграждений в тех районах, где скорее всего могли держаться неприятельские подводные лодки. Одно заграждение было поставлено 24 апреля у Beachy Head, другое — 2 мая — у Дортмута. Но предосторожности были излишни. Немецким лодкам, как читатель уже знает, было запрещено входить в Канал, и все три дивизии, свыше 100 000 человек, без всякой помехи со стороны противника, переправились на континент.

В другом не менее важном районе, т. е. XVII, включавшем Северный канал (North Channel) и подходы к Глазго, Ливерпулю и Бельфасту, были достигнуты не меньшие успехи.

Сменивший здесь 2 апреля адм. Барлоу адм. Бойль получил в свое распоряжение 80 траулеров и дрифтеров, число которых к концу месяца возросло до 130. Ширина Северного канала была в два раза меньше ширины Дуврского пролива, но сетей требовалось сюда в два раза больше. Происходило это вследствие большей глубины (до 70 сажен) и отсутствия на дне моря остовов погибших судов, которые у Дувра затрудняли проход лодок под сетями. Поэтому задача сводилась не столько к тому, чтобы запутать лодку в сеть, сколько заставить ее как можно дольше оставаться под водой, не давая возможности всплыть для зарядки аккумуляторов. Заграждение представляло собой параллелограмм 20 миль длиною и 12 миль шириною. Северо-западный его угол соприкасался с островом Rathlin, а каждая из сторон тянулась на расстояние 10 миль от берега наиболее узкой части Северного канала. Наличие значительного количества дрифтеров позволяло, при благоприятной погоде, держать установленными поперек фарватера четыре-пять рядов сетей. При условии охраны заграждения дозорными судами подводная лодка лишалась возможности всплыть на пространстве минимум в 20 миль. Кроме того, с каждой стороны загражденного пространства были установлены пятимильные дозорные районы. В общем, идея сводилась к тому, чтобы заставить лодку погрузиться, не доходя 5 миль до сетей, и держать ее под водой, пока она, миновав сети, не пройдет еще 5 миль. Таким образом, всплыв после 30-мильного плавания под водой и израсходовав всю энергию аккумуляторов, противник имел мало шансов уйти от дозорных судов. Для торговых судов оставался проход между островом Rathlin и материком, шириною в 3 мили, охранять который не представляло особых затруднений.

Проверить на опыте целесообразность этой организации, однако, не пришлось. Немцы сосредоточили свое внимание на другом районе. Начали поступать донесения о появлении лодок в канале св. Георгия и с западной стороны Английского канала, т. е. из того района, откуда велись наши сообщения с Дарданеллами. 8 апреля, в день отправления из Эвонмута в Египет транспортов с головными эшелонами дивизии ген. Пейтона, большая немецкая лодка была замечена в Бристольском канале, другие лодки были обнаружены у берегов Ирландии. Миноносцев для эскорта нехватало, и хотя транспорты выходили группами по два, а иногда и по три, не было возможности эскортировать их дальше, чем до острова Lundy. В результате один из транспортов при проходе островов Силли был подорван торпедой, но ему удалось дойти до Куинстауна и пересадить войска на другой пароход. Еще до этого случая предполагалось прекратить посылку войск из Эвонмута, теперь же окончательно было решено дальнейшие отправки войск производить из Плимута. Это не только давало возможность охранять транспорты дозорными отрядами XIV района, но и сокращало плавание миноносцев эскорта.

До сих пор в XIV районе дела обстояли неблагополучно, хотя район располагал шестью отрядами дозорных судов и 36 траулерами и дрифтерами. Случаи нападения лодок повторялись неоднократно, особенно у Силли, где было утоплено несколько пароходов. 15 апреля адм. Фишер произвел полную реорганизацию охранной службы. Район был выделен из ведения главного командира в Девонпорте, разделен на четыре участка и подчинен отдельному начальнику кап. 1 р. Филлимору с пребыванием последнего в Фальмуте. Участок Силли получил вооруженную яхту и два с половиной отряда дозорных судов, участки Фальмутский, Плимутский и участок Пензане — по полтора отряда и по яхте. Кроме того, было приступлено к установке радиостанции в Сент-Мери на Силли.

К концу апреля организация «вспомогательного патруля» значительно окрепла; число судов увеличилось, и служба заметно наладилась, но успех дела сильно тормозился недостатком орудий и радиотелеграфистов. Помимо штатных дозорных флотилий в отечественных водах находилось 60 вооруженных яхт и свыше 500 дозорных траулеров и дрифтеров. 20 яхт и 100 траулеров спешно переделывались и готовились вступить в строй. В это количество не входили траулеры, занятые только тралением, а также специальные суда при бонах, моторные катера, равно как и 50 траулеров для Дарданелл. Общее число вспомогательных судов к описываемому моменту достигало 1 500.

Две трети дозорных судов и траулеров было сосредоточено на севере Шотландии и в Северном море. Сетевые дрифтеры почти целиком находились в Дуврском заливе, в западной части Канала (Western Channel) и в Ирландском море, охраняя коммуникационные пути армий и океанскую торговлю. Казалось, что противник стремится действовать, главным образом, именно в этом направлении, но вскоре стало ясно, что он намерен расширить зону своих операций. Новые немецкие подлодки большего размера всегда могли миновать дуврские заграждения, направляя свой путь на север. Они уже появлялись поблизости St. Kilda, и к концу месяца не оставалось сомнения в том, что многие подлодки проходили этим путем в Атлантический океан. Создавалась серьезная угроза 10-й крейсерской эскадре, на которой фактически держалась вся дальняя блокада Германии. Корабли этой эскадры, базируясь на Ливерпуль и Клайд, подвергались большой опасности, выходя в крейсерство или же возвращаясь с моря в порт для погрузки угля и переборки механизмов. Один из крейсеров — Oropesa — уже подвергся нападению подлодки у Skerryvore и надо было искать новой базы севернее.

Все это не могло не внушать адм. Джеллико тревоги за судьбу его коммуникаций, так как путь транспортов, снабжающих Гранд-Флит, проходил вдоль западного побережья Ирландии. 28 апреля в этих водах был потоплен угольщик Mobile и на следующий день пароход Cherburi.

Район Гербридских островов (район I) еще не получил полного количества дозорных судов, и Джеллико просил спешно выслать туда 12 траулеров. В непродолжительном времени выяснилось, что подводные операции немцев быстро развиваются. 30 апреля у юго-западных берегов Ирландии погибли взорванные подлодкой русский пароход и наш угольщик. 1 мая у островов Силли пострадало еще три парохода и среди них американский нефтеналивной пароход Gulflight. Пароходу удалось благополучно добраться до берега, но капитан был убит. Первый случай нападения немецкой лодки на американское судно не мог не взволновать общественное мнение Америки, и хотя никаких немедленных результатов он не вызвал, но зерно будущих осложнений было брошено.

Активность подводного противника заставляла реорганизовать систему охраны. Транспортам Гранд-Флита было приказано следовать Ирландским каналом и проходом Minch, но и это не избавляло их от опасности при выходе из Английского канала. Слабым местом охраны западных вод являлся район XXI, включавший южное побережье Ирландии, расположенное при входе в канал св. Георгия.

Океанским пассажирским пароходам, постоянно здесь проходившим, приходилось полагаться, главным образом, на свою скорость и следовать инструкциям адмиралтейства, которыми рекомендовалось по возможности не приближаться к порту назначения ранее рассвета и в опасных местах не следовать постоянным курсом, а итти зигзагами.

Пока еще не было ни одного случая нападения на океанские пассажирские пароходы, но когда в начале мая выяснилось, что район становится особенно опасным, возникло серьезное беспокойство за их судьбу, и, в частности, за самый большой и быстроходный пароход Lusitania, приход которого в Куинстаун ожидался 7 мая. С началом войны Lusitania был взят в качестве вспомогательного крейсера, но затем, вследствие большого расхода угля, его возвратили владельцам — компании Кьюнард — и пароход успешно совершил пять рейсов в Америку и обратно.

На этот раз накануне его выхода из Нью-Йорка германское посольство в Вашингтоне опубликовало общее предупреждение всем пассажирам, следовавшим через угрожаемую зону на британских и союзных пароходах. Количество лиц, взявших билеты, достигало 1 250, в том числе было 159 американцев. Никто не думал, что эта угроза могла относиться специально к Lusitania, и никаких особых мер предосторожности не было принято.

Тем временем деятельность подводных лодок все усиливалась. 5 мая стало известно, что накануне подвергся неудачной атаке пароход у Fastnet, о чем сейчас же было дано знать на Lusitania и одновременно приказано было выслать дозор из Берхейвена для осмотра угрожаемого района. Вечером там же был взорван парусник, а в полдень 6 мая — пароход. Несколько часов спустя подвергся той же участи в южной части Куинстаунского района еще один пароход. В течение дня поступило несколько донесений о лодках, замеченных поблизости от Куинстауна, и тревожные радио были переданы на все находящиеся в море пароходы, в том числе еще раз на Lusitania с предупреждением держаться по возможности дальше от берега. В дозоре находилось в это время лишь десять судов, базировавшихся на Куинстаун.

Утром 7 мая были получены новые сообщения о подлодках, замеченных наблюдательными постами на побережье от Waterford до мыса Clear. В 11 ч. 25 м. Lusitania было послано новое радио как раз в тот момент, когда пароход входил в угрожаемую зону. Получив предыдущие сообщения, капитан проложил курс значительно мористее Fastnet и с 8 ч. у. шел уменьшенным ходом (18 узлов) с расчетом подойти к Ливерпулю с рассветом. Через несколько минут нашел густой туман; ход уменьшили еще на три узла и пустили в действие сирену. Около полудня горизонт очистился, и ход снова довели до 18 узлов. Одновременно слева открылся берег, и капитан, не будучи вполне уверен в своем месте, уклонился несколько влево, чтобы определиться точнее. В момент поворота пароходная радиостанция приняла радио о лодках, замеченных утром у мыса Clear, который находился в 30 милях позади. Опасность с этой стороны миновала, и Lusitania продолжал итти новым курсом, пока в 1 ч. 40 м. с левой стороны не открылся мыс Old Head of Kinsale. Тогда капитан лег на старый курс приблизительно в 10 милях от берега. Небо прояснилось, и море было совершенно спокойно. Нигде не было ничего видно, кроме патруля моторных лодок под Kinsale. Вдруг в 2 ч. 15 м., когда пассажиры после завтрака выходили на палубу, с правого борта был замечен след торпеды. Последовал оглушающий взрыв, вслед за ним второй, и пароход начал быстро крениться. Некоторые лица на борту парохода, включая вахтенного, уверявшего, что он видел след второй торпеды, приписывали взрыв этой последней. Один из американских пассажиров был убежден, что взрыв был причинен не торпедой, и его показания поддерживались другими. Через 20 минут гигантский пароход с высоко поднятой кормой скрылся под водой.

Быстрота катастрофы и невозможность из-за сильного крена вывалить шлюпки повлекла за собой гибель большинства людей. С первым сигналом SOS все находившиеся поблизости суда бросились к месту несчастья. Из 2 000 человек пассажиров и команды погибло 1 198 человек, в том числе множество женщин и детей. Свой небывалый по гнусности поступок немецкое командование оправдывало тем, что на Lusitania находилось 5 000 ящиков ружейных патронов. В этом оно было право, но все же нахождение на пароходе патронов не давало никакого права уничтожать судно, переполненное мирными пассажирами. В дальнейшем немцы старались уверить, будто Lusitania был вооружен, что являлось безусловной неправдой.

Весь мир содрогнулся, узнав о новом преступлении германского правительства, и если Америка сразу же не объявила Германии войны, то лишь потому, что события еще недостаточно назрели. Лучшей иллюстрацией того, как отнеслось к нему английское общественное мнение, служит тот факт, что приток добровольцев в армию и во флот немедленно усилился.

Гибель Lusitania, совпавшая с неудачей в Галлиполи, естественно, не могла не усилить чувства ответственности у тех лиц, на тяжелой обязанности которых лежало общее руководство военными действиями. К этому моменту положение в Дарданеллах оказалось на мертвой точке. Штаб морского командования в Дарданеллах полагал, что если эскадра бессильна преодолеть галлипольские полевые укрепления, то есть другой способ помочь сухопутным войскам. Произведенная реорганизация трального дела, как считал штаб, позволяла без предварительного подавления турецких батарей форсировать пролив. Де-Робек не разделял взглядов своего штаба, считая, что риск не оправдывается обстановкой. Наблюдая высокую стойкость турецких войск, дух которых после первых же успехов, несомненно, очень поднялся, он находил, что присутствие более или менее потрепанной эскадры в Мраморном море все равно не поможет преодолеть сопротивление противника на полуострове. Вслед за прорывом пролив окажется закрытым, и невозможность посылки к эскадре транспортов с необходимым продовольствием и боезапасами приведет к катастрофе.

10 мая адм. де-Робек в этом смысле телеграфировал в Лондон. Адмиралтейство, со своей стороны, также не могло согласиться на новую попытку форсировать Дарданеллы, так как, помимо опасения адмирала, было связано другими соображениями, препятствующими осуществлению смелого проекта штаба. Одним из них являлось присоединение Италии к союзникам. Эти отношения не только не способствовали облегчению бремени дарданельской операции, а, наоборот, усложняли дело. После длительных переговоров, вращавшихся, главным образом, вокруг передачи Италии Далматинского побережья с окружающими его островами, британскому кабинету было поручено разработать компромиссное решение вопроса. 14 апреля наше предложение было принято, и 26 апреля состоялось соглашение, по которому Италия обязывалась через месяц объявить войну Австрии. На усиление помощи для Дарданелл не приходилось рассчитывать. Россия противилась операциям Италии против турецкой территории, сама же Италия, естественно, склонялась к тому, чтобы сосредоточить свои усилия в Трентино в Адриатике. Соглашение предусматривало морскую конвенцию между Францией, Италией и Великобританией, условия которой должны были быть выработаны на морской конференции в Париже.

[129] Гайер, т. II, стр. 20―22.