Операции английского флота в мировую войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Инструкции, полученные нашим делегатом адм. Джаксоном, в своей основе базировались на меморандум, составленный первым морским лордом Фишером в тот день, когда Италией было принято наше предложение относительно Далмации, т. е. за две недели до начала высадки в Дарданеллах. Меморандум предусматривал создание итальянской Адриатической эскадры под флагом герцога Абруццкого, в состав которой входили четыре французских линейных корабля с флотилией миноносцев.

После открытия Дарданелл и Босфора к эскадре должны были присоединиться четыре английских линейных корабля, также с флотилией миноносцев. Однако, с первых же шагов выяснились крупные затруднения. План, представленный Италией, был целиком основан на непосредственной поддержке союзной эскадрой наступления итальянской армии на северном побережье Адриатики. Поэтому итальянские делегаты настаивали на том, чтобы эскадра была разделена на два отряда, из которых один должен был итти на север поддерживать правый фланг их армий, а другой прикрывать базу в Бриндизи. При разрешении вопроса о командовании конференция сразу попала в тупик. По причинам политическим, как Италия, так и Франция не считали возможным уступить друг другу, обе страны никогда не согласились бы с фактом подчинения своих морских сил иностранному адмиралу. Найти выход из положения было предоставлено представителям Англии. Наличие серьезных возражений стратегического характера против итальянского плана давало возможность найти компромисс. Операции крупных кораблей на севере Адриатического моря в самой узкой его части, в тесном соседстве с главной базой противника, являлись равносильными самоубийству. Наши делегаты считали совершенно достаточным ограничиться посылкой туда подлодок и миноносцев и предлагали для поддержки этих флотилий образовать эскадру, составленную преимущественно из итальянских крейсеров, поручив командование ею герцогу Абруццкому. Эта эскадра должна была оставаться в Адриатическом море. Французской же эскадре, состоящей из линейных кораблей, вменялось в обязанность нести блокаду Отрантского пролива и служить поддержкой эскадре герцога Абруццкого.

Такое предложение отдавало в руки итальянского флота наиболее активные функции, но итальянские делегаты на него не согласились. Они настаивали на сохранении двух отдельных эскадр с неподчиненными друг другу флагманами, причем желали, чтобы итальянская эскадра оперировала к северу от Отрантского пролива, а французская к югу. В случае соединенных действий общее командование переходило к тому адмиралу, в районе которого происходит операция. Предложение подобного «переменного» командования явно не выдерживало критики. Кроме того, приходилось считаться с фактом, что без помощи союзников итальянский флот сам по себе не в силах оказывать содействия своей армии и в то же время охранять побережье и торговое мореплавание. Французы не отказывались дать флотилию миноносцев, но не соглашались отдать под командование иностранного адмирала свои большие корабли. Ни та, ни другая сторона не обнаружили признаков готовности пойти на уступки, и выход из положения оставался только один. Он, несомненно, сильно менял наши планы, но интересы Англии в Средиземном море были слишком велики, чтобы не пойти на жертву. Наше предложение сводилось к тому, чтобы предоставить в распоряжение герцога Абруццкого 4 линейных корабля и 4 легких крейсера из состава Дарданельской эскадры при условии, что Франция пошлет им на замену равное количество крейсеров. Французы выразили на это согласие, обещая при первой возможности довести число своих линейных кораблей в Дарданеллах до шести. Помимо этого, французы обещали усилить итальянскую эскадру 12 миноносцами, а также подлодками и траулерами в количестве, которое их главнокомандующий флотом найдет возможным уделить.

Таким образом, разработанный проект соглашения предусматривал образование двух самостоятельных эскадр, но при условии координирования их действий. 10 мая, в день получения адмиралтейством телеграммы де-Робека, в которой он указывал на нежелательность повторения попытки форсировать Дарданеллы, конвенция была подписана.

Необходимость примирить противоречивые интересы наших союзников привела к распылению сил в Средиземном море.

Боевой флот Австрии составляли 3, быть может, 4 дредноута, 6 линейных кораблей, 2 броненосных и 6 легких крейсеров, из которых только 4 были современного типа. Против него итальянцы могли выставить 4 или 5 дредноутов, 5 линейных кораблей, 7 крейсеров (5 из них имели 254-мм орудия) и 5 легких крейсеров, причем в ближайшем будущем ожидалось вступление в строй еще двух легких крейсеров. Французы, если не считать недостатка в легких крейсерах, были еще сильнее.

С чисто стратегической и тактической точек зрения, распыление наших сил, надо думать, являлось нецелесообразным. Однако, не одна только обстановка в Адриатике повлияла на решение адмиралтейства относительно Дарданелл, были и другие причины, с которыми правительство не могло не считаться.

Бои на Ипре, последовавшие после первой германской газовой атаки, замирали. Мы понесли тяжелые потери и уступили значительную часть территории, захват которой в свое время потребовал столь крупных жертв. Кроме того, мы втянулись на фронте в новую длительную операцию.

С целью ослабить нажим немцев на Россию, французы начали наступление у Артуа, мы же, поддерживая их, пытались наступать на Лилль. Немцы оказали сильнейшее сопротивление, которое не оставляло сомнений, что надежды на то, что противник выдохся после своих последних колоссальных усилий, надо окончательно забыть.

Атака высоты Aubers Ridge, послужившая началом наступления 9 мая, показала, насколько немцы успели усовершенствовать систему своих оборонительных сооружений, против которых мы почти ничего не могли сделать. Все это, в связи с неудачей в Галлиполи и с полным неуспехом нашего наступления во Фландрии, убедило в безнадежности прорыва германского фронта, и операции волей-неволей сводилось к тому, чтобы сколько-нибудь поддержать наступление французов. Поэтому высшее сухопутное командование в Англии пришло к бесповоротному решению о необходимости перейти на главном театре исключительно к обороне.

Весь опыт прошлого учил, что настал момент использовать на второстепенном театре излишек сухопутных войск, но сухопутное командование считало, что такого излишка не существует. Потери, понесенные в последних боях, были очень велики, и командование тревожилось не только за целость нашего фронта во Франции, но и за безопасность побережья Англии.

Как всегда бывало в таких случаях, когда британское оружие терпело неудачи на континенте, воскрес призрак вторжения.

Первоочередные территориальные части почти все находились во Франции, за исключением нескольких дивизий, из которых одна уже получила приказание готовиться к отправке в Дарданеллы. Второочередные — выделяли маршевые роты и не могли считаться боеспособными. Правда, в Англии оставались части, составлявшие так называемую новую армию, но их держали в качестве стратегического резерва на случай, если немцы, удовлетворясь успехами на восточном фронте, перебросят свои силы на западный.

Призрак вторжения настолько волновал военно-сухопутные круги, что среди них стало расти недовольство системой развертывания флота в Северном море и раздавались голоса, настаивавшие на том, чтобы адмиралтейство приняло новые меры безопасности. Для руководителей флота подобная позиция их сухопутных коллег являлась совершенно непонятной. Механизм войны со времен парусного флота изменился, но именно эти-то перемены и говорили за то, что адмиралтейство стоит на верном пути. Опыт текущей войны только подтверждал правильность принятых мер. Два набега неприятельских крейсеров на побережье Англии с очевидностью показали, что развертывание нашего флота в Северном море гарантирует невозможность даже для самых быстроходных сил неприятеля избежать боя, раз только они хотя бы на час-другой задержаться у побережья.

Теперь это положение еще более упрочилось. На Ферт-оф-Форт базировались 10 линейных кораблей 3-й эскадры, 8 линейных крейсеров адм. Битти (девятый вскоре должен был вступить в строй), 3-я крейсерская эскадра и 3 эскадры легких крейсеров с 1-й флотилией миноносцев. В Скапа стояли остальные три эскадры линейных кораблей, 1-я, 2-я и 7-я крейсерские эскадры, а также 2-я и 4-я флотилии миноносцев. Кроме того, линейный корабль типа «Queen Elizabeth» — Warspite заканчивал опытные стрельбы и должен был в самом непродолжительном времени присоединиться к Гранд-Флиту.

Однако, большинство моряков считало, что при существующем положении вещей нельзя полагаться исключительно на флот. Разведочные операции крейсеров были до известной степени ограничены подводной опасностью, а следовательно, своевременное установление связи с неприятелем представляло более трудную задачу, чем в былые времена. Повидимому, эти обстоятельства и сыграли решающую роль в отношении использования сухопутных резервов. Отправление их на второстепенный театр было признано невозможным, и они были оставлены в районе Кембриджа, составляя оборонительную армию Англии. В то же время не все сухопутные авторитеты соглашались с правильностью этого решения, считая подобную предосторожность излишней и противоречащей тому благоразумному риску, который неизбежно связан с ведением войны. Если германские подводные лодки ограничивали действия английских крейсеров, то английские лодки для германского высшего командования, неопытного в деле перевозки войск морем, являлись фактором гораздо более опасным. Наш собственный опыт после первого появления неприятельских лодок в Дарданеллах, когда пришлось спешно уводить транспорты, только подтверждал эту истину. Сухопутные начальники, свидетели этих событий, утверждали, что надо раз навсегда позабыть о возможности высадки на побережье Англии мало-мальски серьезных десантных сил неприятеля.

Тем не менее, в Англии беспокойство продолжало существовать. Начиная с зимы, опасения не прекращались, оказывая свое влияние на развертывание флота. После боя у Доггер-банки, за которым последовала смена Ингеноля и замена его фон-Полем, опасения, под влиянием сведений о новых признаках активности Флота Открытого моря, увеличились.

Адмирал Поль, занимавший до того должность начальника морского генерального штаба, являлся творцом того плана кампании, о котором он впоследствии поведал в своих мемуарах и который сводился к тому, чтобы не рисковать флотом в широких наступательных операциях. Даже попытка помешать перевозке английских войск во Францию и та была запрещена. Флот должен был оставаться в состоянии fleet in being, причем ему ставились две задачи: первая оборонительная, вторая — в некотором роде наступательная. Первая заключалась в том, чтобы предупредить возможность десантной операции на германскую территорию; вторая же — сводилась к тому, чтобы, уклоняясь от эскадренного боя с Гранд-Флитом в открытом море, держать последний в напряженном состоянии, пока Англия, возмущенная кажущейся бездеятельностью своего флота, не заставит Гранд-Флит в поисках врага войти в опасные германские воды, где потери его, несомненно, будут больше, а германскому флоту будет обеспечен более верный успех[130]. Впоследствии план был несколько изменен, и линейные немецкие крейсеры получили право на более широкие операции; после боя у Доггер-банки вопрос вновь подвергся пересмотру.

Вступив в командование флотом, фон-Поль решил в точности придерживаться своего первоначального плана, и деятельность Флота Открытого моря свелась к случайным выходам в Гельголандскую бухту в надежде, что противник пойдет в ту западню, которая на его малоопытный взгляд представлялась столь ловко задуманной.

В феврале и марте немцы, повидимому, только два раза выходили к Гельголанду, считая апрель и май более подходящими месяцами. Адмиралтейство придерживалось того же мнения, и Джеллико получил приказание произвести тактические упражнения в Северном море и одновременно выставить минное заграждение на норд-вест от Гельголанда. Операция постановки началась в ночь с 8 на 9 мая с вновь оборудованных под заградители пассажирских пароходов Princess Margaret и Princess Irene, под прикрытием крейсера Aurora и двух дивизионов миноносцев из Гарвича и закончилась две ночи спустя постановкой добавочных мин с заградителя Orvieto под прикрытием лидера Broke с шестью миноносцами из Скапа. В течение апреля и мая Грнад-Флит совершил четыре похода. Каждый поход проходил по самостоятельному, заранее разработанному плану, но в общем все они сводились к следующему: 3-я линейная эскадра и линейные крейсеры выходили на линию, соединяющую их базу Ферт-оф-Форт со Скагерраком, и оставаясь там в дозоре до присоединения к ним остальных частей Гранд-Флита. Одновременно отряд Тэрвита высылался на позицию между Terschelling и Broad Fourteens в готовности принять участие в бою или же воспрепятствовать десантной операции на побережье, что все-таки продолжали считать возможным с одновременной демонстрацией германского линейного флота на севере, якобы с целью принять эскадренный бой.

После сосредоточения Гранд-Флит следовал к Гельголандской бухте, подходя к ней на такое расстояние, которое не могло быть выгодно противнику, и затем возвращался. Обычно поход занимал от трех до четырех суток, но неприятель ни разу не показывался, так как, видимо, не отходил от укреплений Гельголанда далее 120 миль.

В качестве компенсации бездеятельности главных сил своего флота противник, естественно, развивал усиленное применение методов «малой войны» в надежде вызвать выступление с нашей стороны. Во всяком случае бой на Доггер-банке и набег на Скарборо, когда немцы были на волосок от гибели, научили их тому, что будет благоразумнее ограничить свои наступательные действия операциями минных флотилий и других второстепенных сил. К концу апреля с их стороны состоялись новые выступления в этом направлении в виде операций, разработанных специально для нового типа миноносцев, выстроенных в Гамбурге и отправленных в разобранном виде в Антверпен[131]. Миноносцы эти входили в состав «Фландрской флотилии», базировавшейся на Зеебрюгге, и должны были действовать против наших вооруженных траулеров, стороживших неприятельские подлодки на подходах к Английскому каналу. Первый выход новых миноносцев состоялся в мае, когда два из них, A-2 и A-6, были высланы в море на разведку — нет ли поблизости английских миноносцев. В это же время четыре наших траулера были направлены к маяку North Hinder на поиски немецкой лодки, замеченной накануне в этом рейде. Два старых миноносца из Nore находились в дозоре у маяка Galloner, в 30 милях на зюйд-вест от North Hinder. В 11 ч. 20 м. утра в один из них, Recruit, с неизвестного направления попала торпеда, и миноносец, разрезанный пополам, мгновенно затонул. 4 офицера и 23 матроса были подняты с воды проходившим голландским пароходом. Лодка же, выпустившая торпеду, — из числа новых «UB» — ушла, избежав преследования миноносца Brazen и одного траулера. В тот же час, повидимому, также одной из лодок типа «UB» в устье Шельды была выпущена торпеда в траулер Columbia, но не попала, и траулеры продолжали свою работу, пока в 3 ч. д. не показались A-2 и A-6. Миноносцы немедленно пошли в атаку, выпустив сразу 4 торпеды. Попала, однако, только одна, потопившая Columbia. Миноносцы открыли огонь, поддерживая его без всякого успеха в течение 20 минут, после чего неожиданно полным ходом бросились уходить. Оказалось, что появился дивизион гарвичской флотилии, высланный Тэрвитом, как только стало известно о гибели Recruit. Попытки противника уйти в голландские территориальные воды или укрыться за собственными минными заграждениями не удались, и через час A-2 и A-6 закончили свое существование.

Несколько дней спустя, когда потребовалась помощь на Бельгийском побережье, немцам посчастливилось вознаградить себя за эту потерю. Л. к. Venerable получил приказание готовиться итти обстрелять беспокойные батареи, а дуврские миноносцы Maori и Crusader были посланы произвести разведку и поставить для Venerable буйки.

7 мая Maori взорвался на мине, причем Crusader не смог из-за сильнейшего обстрела с берега принять севших на шлюпку людей.

10 мая Venerable у Вестенде пытался нащупать батареи, обстреливавшие Дюнкерк, но не достиг никаких результатов, так как огонь батарей не дал ему возможности стать на якорь. 15 мая последовало распоряжение об уходе его в Дарданеллы.

Борьба с активностью противника, проявленной им в южной части Северного моря, сопровождалась исключительными затруднениями. Увеличение района деятельности германских подлодок привело к значительному ослаблению гарвичских сил, так как часть миноносцев потребовалась для эскортной службы на западных подходах к Каналу. Со времени гибели Lusitania этот район кишел подводными лодками, постоянно появлявшимися даже в Бристольском канале.

Не говоря уже о необходимости охраны торгового мореплавания, на западе брали свое начало наши средиземноморские коммуникационные пути, что представлялось исключительно важным в связи с дарданельскими операциями. Миноносцы, поглощенные почти беспрерывной охотой за подлодками и эскортированием транспортов с войсками и боевыми припасами, буквально выбивались из сил. Помимо эскортирования транспортов, миноносцам приходилось нести охрану кораблей Град-Флита, следовавших для ввода в док и ремонта или возвращающихся обратно в свои базы.

Но не одни только измученные миноносцы ощущали тяжесть возрастающих военно-сухопутных потребностей. Суда «вспомогательного патруля» тоже были привлечены к этой работе, и это обстоятельство лишь облегчило противнику применение в Северном море методов «малой войны». В районе между Хембером и Терехеллингом появились новые минные банки, причем заградительные операции сопровождались нападением на отряды рыбаков. В воздухе неприятель проявлял не меньшую, чем под водой, активность, вынуждая гарвичские крейсеры с остатками миноносцев выходить в море для наблюдения за цеппелинами, пока в Хембере не был сформирован специальный отряд.

Напряженность обстановки в отечественных водах никогда не прекращалась и борьба нападениями легких морских сил неуклонно продолжалась. В середине мая между Ферт-оф-Форт и Нор, не считая судов «вспомогательного патруля», находилось 30 подводных лодок, 2 флотилии охранных миноносцев (прибрежных) и 2 флотилии дозорных миноносцев, общее количество которых достигало 50. Кроме того, подводные лодки и миноносцы имелись в Гарвиче, и на Росайт и Кромарти базировались три флотилии миноносцев Гранд-Флита. Тем не менее всего этого было мало. Заказанные 6 сентября 1914 г. 20 миноносцев типа «M» еще не были готовы. Вслед за типом «M» должны были вступить в строй 32 миноносца, заказанные Фишером в ноябре, но пока вся система обороны была еще недостаточна для успешной борьбы с немецкими подводными лодками и заградителями. И проблема организации отпора рейдам противника все еще стояла перед нами.

Фактически положение было менее серьезным, чем представлялось тогда. Северное море было настолько насыщено минами, что оставалось лишь несколько свободных проходов[132]. Поэтому если бы десанту противника удалось благополучно обойти все препятствия, он смог бы высадить лишь самые незначительные силы. Не могло быть и речи о выгрузке орудий и боевого снабжения, необходимого для длительных военных действий, не говоря уже о том, что прорвавшийся противник сразу же и окончательно оказывался отрезанным от тыла. При таких обстоятельствах адмиралтейство не могло серьезно считаться с опасениями десанта, и кабинет министров разделял его взгляды.

[130] Minutes and Letters, by Admiral von Pohl, August 8, 1914.

[131] Тип «A». Восемь миноносцев в 100 т. Ход 20 узлов, одно — 50-мм орудие и два 18-мм торпедных аппарата. Окончены постройкой в 1915 г.

[132] Гайер во II томе своего труда указывает, что выходы Флота Открытого моря в течение этого периода имели целью постановку мин в открытом море, дабы заманить на них Гранд-Флит. Но местонахождение минных банок быстро устанавливалось нашими рыбаками, и попытки в этом направлении были скоро оставлены, тем более, что мины сильно мешали операциям подводных лодок; кроме того, он утверждает, что многие районы, объявленные нами опасными, не были заминированы.