Буратино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Яков стоял в шаге от меня и я разобрал как он чуть слышно прошептал: "Комар - носу...". Потом мотнул носильщикам головой - идите.

  -- Стойте. Погодите мужики. Мне еще ободрать Храбрита надо.

  -- Что?! Яков, это еще что такое тут разговаривает? Молодого хозяина да обдирать?

  -- Что я такое? Яков, объяви добрым людям как Аким Янович решил.

   Яков снова передёрнул плечами. Бросил ножик на завёрнутое тело. Поймал левой рукой ножны и всунул туда свой меч. Вздохнул... и довольно точно воспроизвёл наше с Акимом соглашение. Мужики ошарашенно уставились на него. Потом на меня. Пришлось прокомментировать. Пусть к голосу привыкают.

  -- Повторю чтоб запомнили: звать Иваном, я - ваш молодой господин, вещи Храбрита и людей его - мои. Понятно?

   Мужики по очереди стянули шапки с голов. В сопровождении потока междометий, описываемых как "ответ утвердительный, исполняется хором пейзан". Из поварни вдруг раздался новый взрыв звуков, ради разнообразия в нем теперь присутствовал и истошный женский крик. Мужики потопали внутрь, последним - Яков. Уже в дверях, обернувшись ко мне, одними губами бросил, не то восхищённо, не то укоризненно, не то встревожено:

  -- Ловок.

   И я занялся мародёрством. Рубаха хороша, но вся в крови. Штаны тоже ничего. Пока еще сухие. Сапоги... Стаскиваем сапоги, пока не остыл. Тяжеловато. Теперь штаны. Вовремя -- сфинктеры еще не расслабились. Пояс. Тут и кинжал добрый в ножнах гожих. И киса. Не моя, но тоже не пустая. Кошель с огнивом и трутом. Хозяйственный был. На правой руке кольцо обручальное. Не снимается. А мы ему пальчик... его же ножиком. Не пилится. А кулаком пристукнуть? Отскочил. Пальчик к телу в общую тряпку, колечко обтереть и в кису.

   На среднем пальце - золотое кольцо с крупным алым камнем. Перстень. Похоже, наградной. Медалек тут еще не навешивают - не изобрели. А камень... вроде, природный рубин. Он же - яхонт красный. Он же - корунд. Красный корунд называется рубин, синий - сапфир. Или - "яхонт лазоревый".

   В девятнадцатом веке французы научились их делать. Несколько технологий придумали. Там такие были... эпизоды. И с подачей заявки на изобретение с условием "вскрыть через десять лет", и со стальными цилиндрами, в которых давление сбрасывалось годами. А потом запустили-таки массовое и довольно дешёвое производство. И пошли драгоценные камушки в опоры под оси часовых механизмов. Ну или - в накопители лазеров. Во всех нынешних сидюках-плеерах стоят. А тут вот...

   Илья Муромец, говорят, использовал природные корунды типа сапфир и рубин в качестве габаритных огней на своём "травяном мешке". Общее древнерусское название для всего класса камушков -"самоцветы". Сами светят. Если с точки зрения использования лазеров... можно. Но откуда этот "мостостроитель" из Мурома накачку для рубиновых лазеров брал? Неужели прямо от солнечного света? Технологическая цивилизация к началу 21 века до этого не доросла. А вот в селе Карачарово, что под Муромом... Да запросто. В промежутках между опоросом и покосом. Ещё одна загадка вроде пирамид Египетских.

   На левой кисти - серебряный браслет. Серебро - дрянь. Но по весу - можно неплохо заехать в висок, например. На шее... аж три гайтана. Крестик серебряный, мешочек с иконкой и каким-то клочком... пергамента. Заговор-оговор-выговор-приговор. Оберёг, короче. И еще один мешочек с чем-то сложенным внутри. После посмотрю.

   Из дверей мужики вывели связанных пленников. Другая вязка чем у моего Ивашки - кисти вывернуты к затылку. Бойцов так что ли вяжут? Ну и... паноптикум. Персонажи для идеальной тюрьмы. Собственно, именно проект идеальной тюрьмы это слово первоначально и обозначало.

   Корька, мелкий, мокрый, весь какой-то молью трахнутый. Во всех смыслах. Двух других по именам не знаю. Один - похож на борца. Плешивый, очень широкие покатые плечи под очень мощной шеей, голая голова шариком с ломанными прижатыми ушами. Второй - лицо кавказской национальности. Высокий молодой стройный жгучий брюнет. На шее - золотой крестик, в ухе золотая серьга, между - характерный орлиный нос с кровавыми подтёками. Впрочем, подтёки - это у всех.

   Сзади дверь снова грохает о стену, женский вопль и на крыльцо очередной мужик вытаскивает за волосы очередной трофей: простоволосую дамочку, которую я видел в первом помещении. В нежных объятиях своих она сжимала там вон того горбоносого. Рубаху на тело уже опустила, но в рукава не попала - ворот сзади. Мужик выволакивает её за волосы на крыльцо и толчком швыряет вперёд, на лужайку. Баба падает и воет. Следом мимо нас проносится девчушка. Начинает утешать и подымать женщину. Угадал я. Молодка, обнимавшая кавказца, - мать моего платочка. Мужик спускается на лужайку и даёт поднимающейся женщине пинка. Та снова втыкается лицом в траву, дочка с криком кидается на отца. И отлетает в сторону. Глава семейства накручивает волосы жены на руку, рывком поднимет на колени.

  -- Ну вставай, сучка. Нечего меня перед людьми позорить. Пошли домой, там поговорим.

   Спокойно так говорит, даже несколько скучно. Регламентная процедура? Народ наблюдает с острым интересом. Кавказец - с вялым. А вот борец... - крутит головой. С интересом как бы сбежать. Хватит.

  -- Так, хватит пялится - давайте дело делать.

   Опять, и снова, и еще раз, и до посинения:

  -- А это хто?

  -- А это, Яков, сказывает...

  -- Хватит болтать. Яков, пошли двоих чтоб добро битых собрали. Все сюда на крыльцо. Если что пропадёт - взыщу... не по-детски. Этого (на Корьку) ободрать до исподнего...

  -- Да он обделавши весь, вонища от него...

   Брезгливость как обоснование неисполнения приказа. Моего приказа. Обоснуем необходимость. Корька стоял ко мне спиной на коленях. Армяк на спине, из-за выкрученных рук, стал коробом. Мокрое пятно расплылось по нижней части... и как-то странно ограничивалось в области поясницы ритмически повторяющимися полукружиями. Одинокого размера и формы. Пришлось вставать, прихватив в руку Храбритов ножик.

  -- Вонища... это да.

   Я толкнул Корьку в спину, он взвизгнул, заблажил, уткнулся носом в траву. Кивнул рядом стоявшему мужику: "придержи-ка болезного", подцепил ткань на пояснице армяка и... вытащил из прореза золотую монету. Интересная монетка. Не плоская - вогнутая, овальная - не круглая. С одной стороны - мордатый мужик с двойным подбородком и кругом вокруг головы, с другой - вроде бы тот же мужик, но с дубиной и в панцире. По кругу сверху с обоих сторон чего-то написано. А называется эта хрень... Называется она нумизма или солид. Византийская золотая монета весом в 4.5 грамма. Отсюда и занятие - нумизматика. Коллекционирование вот таких... блямб. Чем я сейчас и занимаюсь. Слесарь-нумизмат: с вечера ножики точит, по утрам... монетки протирает.

   Мужик загляделся на мою находку, Корька взвыл и рванулся. Зря. Получил кулаком по голове. Набежали помощнички, прижали бедолагу к земле. А я расширил разрез и вытащил еще три таких же монеты. Вроде все. Каждая очередная находка сопровождалась всеобщим восторгом. Кроме двух других пленников - эти смотрели зло и переглядывались. Точку поставил Яков, глядя как я поднимаюсь с колен:

  -- Ловок. И вправду - на что тебе доля в наследстве?

   Он быстренько организовал мужиков на отправку персонажа в поруб. На освободившееся от меня место. "Не место красит человека, а человек - место". Не наш случай - Корька уже ничего даже и в жёлтое с коричневым не покрасит, не сможет - заправка кончалась. Разве что в бордовое - нос и ему разбили. Я, с двумя другими пленниками и конвоирами, отправился к погребу рядом - слуг моих вынимать.