Буратино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  -- Но чтоб комар носа... и всех этих...

  -- Нет. Разговор был об одном Храбрите. Остальные - как получится. Лишнюю кровь на себя попусту брать не буду. Решай, Аким, время уходит. После локти кусать будешь. Если будет чем.

  -- По рукам.

  -- Постой. Ты Якову веришь?

  -- Ну.

   Я широко размахнулся и швырнул хлебный ножичек в дверь. Естественно, нож не воткнулся - не метательный. Да и кидать ножи я не умею. Но грохот получился. Дверь сразу распахнулась, в проем влетел Яков. Уже в кольчуге и с мечом в руке. И остановился недоуменно разглядывая нас, сидящих на лавках на противоположных сторонах комнаты. Дед сперва открыл рот. Потом закрыл и кивнул мне - говори.

  -- Заходи Яков. Господин твой, Аким Янович Рябина велит довести до тебя, первого из людей здешних, радостную новость - у Акима Яновича сын родился. Звать Иваном. Родился давно, аж почти тринадцать лет назад. От большой любви. Но не венчанной. Поскольку Аким Янович в те поры женат был. Вот и жили отец с сыном врозь и долго батюшка о сыночке ничего не знал. Сударушка господина твоего от тоски по милому-желанному померла. Сынок Иванушка сиротинушкой остался. Встал он да и пошёл по Святой Руси отца-родителя искать. Уж не ждал - не чаял. Да вот - довелось свидеться. И обнялись сын с родителем своим и облились слезами от радости. И принял родитель сына своего. Со всеми правами и обязанностями. Все понял?

   Кажется, на этот раз ответное молчание было не результатом стилистического влияния древних спартанцев, а происходило от обычного на Руси, но сильно глубокого в данном конкретном случае, охреневания. Недоуменный взгляд, обращённый к Акиму, вызвал подтверждающий кивок. А я продолжал изображать сладкоголосую птицу. Не то - Сирин, не то - Кивин. Какой-то сплошной "in", хотя весьма близко к "out".

  -- И порешили, обретшие друг друга родственнички, меж собой так:

   Сынок на имение родительское не претендует. По смерти батюшки любимого пойдёт усадьба, и земли, и иное майно Акима Яновича, кроме специально оговорённого, если на то воля его будет, сыну Марьи Акимовны. А будут и еще дети у неё - то между ними поделено будет. И доли в том наследстве сыну Иванушке не искать. А Аким Янович даст сынку своему Иванушке кров и корм в усадьбе своей. До повзросления. И всякую защиту и поучение с обучением по желанию сыночка. И людям его - тако же. И вернёт взятое у них, и отдаст еще сынку своему все что есть от зятя Храбрита Смушковича и людей его. Так ли, батюшка?

  -- Ммм... Так сынок, так.

  -- И быть тебе, Яков, в этом деле первым доводчиком. Свидетелем-подтвердителем.

  -- Так сынок, так. А не пора ли тебе, сынок, сослужить первую службы сыновнью? Пойти-прогуляться, на поварне расстараться? А Яша за тобой приглядит-поможет.

   Как-то мне не понравился взгляд Акима на своего "холопа верного". Бронного и оружного. Вот уберу я Храбрита. А потом Яков и меня... Только не поленом, как в прошлый раз, а вот этой железякой на поясе. Очень даже может быть. Отцу новоприобретённому отвешиваем поклон. Ну, поясного вам много будет. Достаточно головой. Но с уважением. Мы вышли с Яковом во двор.

  -- Как, Яков, зарубишь новоявленного сынка хозяйского?

  -- Аким скажет - зарублю.

   Откровенно. Но - предположительно. Грамматически - форма будущего времени. Хотя сослагательное наклонение отсутствует... Можно попытаться выжить. Пробуем.

   Мы прошлись вдоль фасада недо-терема к поварне. Солнце уже взошло, но еще стояло низко. Терем-теремок отбрасывал тень на пол-двора. Аж до колодца. Хороший будет сегодня денёк - солнечный, жаркий, на небе не облачка. Повезёт - увижу закат, не повезёт... - не увижу.

  -- Слышь, Яков, а может подпереть двери да запалить её с четырёх концов?

   Я ожидал возражений по типу: поварня денег стоит, а твоя голова - нет.

  -- Не. Там две бабы. Жёнки мужиков наших.

   Операция по ликвидации кое-кого превращается в операцию по освобождению заложниц. Кое-каких. Вот, шит факнутый, как же туда забраться? К нам постепенно подтягивался народ. Мужики дворовые. Дворня. Как и все мужчины в этой стране во все времена в затруднительном состоянии - я почесал тыковку. Не помогло. Ага, понял - вот чего мне не хватает. Девчушка лет восьми смело всунулась в мужской круг и глядя мне в глаза сказала:

  -- Тама мамка моя. Тама её мужики злые мучают. Ты пойди - вынь её оттудова.

  -- Платок дашь?

   Девчушка открыла рот, поморгала. Потом сдёрнула с головы платочек и протянула мне. Мужики, несколько ошалевши, могли наблюдать процесс прикрытия подростковой плеши банданой из девчачьего платочка.

  -- Яков, а где дрючок мой березовый? Когда ты меня поленом бил - он у меня в руке был.

  -- Там (И мотнул головой в сторону поварни).

  -- Глянь-ка на меня повнимательнее: ни ножей, ни мечей на мне нет. Хорошо видишь? Всем видно?

  -- Ну... да... а чего ж... (ответ утвердительный, исполняется хором селян)

  -- Ну и стойте здесь. А я пошёл. Дрючок свой искать.