Смерть беспозвоночным: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Идеально!

— Я не обижусь, если и мне ты малость уделишь. Нет, сюда я пришла не есть, а малость посплетничать, но менты отняли у меня время на завтрак, и теперь внутри так и подсасывает.

Не тратя времени даром, я поставила на стол салатницу, мисочку, положила приборы. Магда упорно худела. Не потому, что была слишком толстая, но как раз для того, чтобы не растолстеть. Одновременно принялась есть и рассказывать.

– Как ни странно, самым легким оказалось говорить о трупе Заморского, а вот о Яворчике… Вот где мне досталось! Уж они меня мучили, уж они на меня давили и так и этак, я уподобилась макаронине, по которой проехал дорожный каток, и опять проехал, и опять… Для меня Яворчик совсем посторонний человек, о нем я ничего не знаю, а они нажимают и нажимают. И чтобы им хоть что‑то сказать, мне пришлось перемыть косточки чуть ли не всему телевидению. Труднее всего было не затронуть архив и кассеты с Эвой Марш, вот и пришлось хвататься за кого попало! Впрочем, ничего особенно плохого я не сделала, и без меня на ТВ трепещут все на должностях повыше уборщицы.

Меня это в определенной степени встревожило, и к чему людей допрашивать, если Эва Марш в безопасности и вне подозрений, но потом сообразила, что не имею права так уж твердо этому верить, пока не получу от Ляльки подтверждения алиби Эвы.

— А они к кассетам проявляли повышенное внимание?

— Я бы не сказала. Просто затронули их, расспрашивая о Яворчике. А кроме того, я боялась как бы невзначай не упомянуть пани Дануту, чтобы не навредить ей, и, напрягая внимание в эту сторону, перепутала, что от кого слышала. Ужас!

— А что говорила Данута?

И тут я услышала красочное описание деятельности контрольной комиссии, закончившееся вынесение ем кучи подозрительных документов. Пани Данута, ясное дело, знала, что он выносит, расцвет бумажной вакханалии имел место лишь в сплетнях перепуганных сотрудников, передаваемых из уст в уста.

Магда же к этому отнеслась спокойно.

— Обычные искажения и извращения фактов, подделки, липовые договоры, некоторые совсем местного масштаба, другие масштабнее. Во всяком случае, он заинтересовался договором, в котором издали Эву Марш. Похоже, там был не только ее такой перекрученный договор, в котором права на произведения передаются издательству вопреки воле автора и за жалкие гроши или он вообще не извещен об этом. И ведь ни один автор не судился, у нас права человека на его творческие мысли приравниваются к дерьму, не мне об этом тебе говорить. Вспомни хотя бы Дышинского, бестселлер, вопли, безумная радость, а он заявил, что лучше голым изваляется в крапиве, чем прикоснется к этой гадости, наотрез отрекся! А ты сама? В цивилизованной стране за бесправное использование твоей фамилии ты бы получила миллионы возмещения морального ущерба!

— Не говори со мной на эту тему, — сказала я голосом, который наверняка несколько задержал катастрофическое потепление климата на нашей планете.

— Ладно, не буду, извини, пожалуйста. Но если бы ты только представила, как там все бурлит! И все начинают отказываться от всего, они ничего не видели, ничего не знают, они друг друга не знают. Паника страшная! И почти забыли, что все началось с Вайхенманна. Да, кстати, Вальдек Кшицкий чудом отделался легким испугом.

Я порадовалась за него и поспешила выбросить из головы гадость, которую он мне подстроил — не спросись, воткнул меня в рекламу какого‑то продукта. И попросила объяснить, каким же чудесным образом он отделался от полиции. Ведь вроде бы состоял в подозреваемых.

Магда растроганно вздохнула.

— А все любовь, моя дорогая, все любовь. Одного равнодушного секса наверняка бы не хватило. Он договорился о встрече с Вайхенманном на определенный утренний час и позабыл обо всем на свете. Был не в состоянии оставить свою девушку. Это самая новенькая из его невест, возможно, она не сразу на все соглашалась, так что это заняло время. Их мотель находился далеко от Варшавы, я забыла его название, но там подают шампанское, может, ты знаешь? Ну, и достигнув согласия, они не могли оторваться друг от дружки аж до полудня. Вальдус потом засомневался, садиться ли ему за руль, ходили слухи, что как раз на этом участке шоссе свирепствуют гаишники, но тут подвернулся знакомый с женой, они как раз разводятся, ну и забрал их… Этот знакомый всю дорогу ссорился с супругой и ехал, как хворая корова, тащился так, что гаишники их занимали за малую скорость, ну просто цирк, а главное, до Найхенманна добрался с кошмарным опозданием, одновременно с приездом полиции.

— Ты хочешь сказать, что сто километров он ехал четыре часа?

— Часов я не считала, слишком уж многого ты хочешь от меня. Во–первых, это будет немного больше ста, может, даже сто сорок, а во–вторых, в Магдаленке они увязли в какой‑то грандиозной пробке. Приехали, а их всех и задержали, они не успели сбежать. А у Вальдека не было ну никакой возможности пристукнуть шефа два часа назад, сама видишь, какое у парня замечательное алиби, и даже гаишники на шоссе подтвердили.

— Ну и замечательно, а то я за него немного переживала, такая уж у меня чувствительная душа, ничего не поделаю. А что еще говорила пани Данута? Что еще у нее забрал контрольный полицейский?

— Общественность считает — кассеты с Эвой Марш.

Не понравилось мне это. Я сама охотилась за кассетами Эвы Марш. Но если это правда и наслаждается ими полиция, а не убийца, возможно, мне удастся как‑то заполучить их через Гурского.

— Может, хотят просмотреть, — проворчала я. — А на кой? Бедняги, еще разболеются…

— И пускай, это будет наказание Господне за то, что на меня давили, — злобствовала Магда.

— И все равно радуйся, что ты не знала того, о чем я теперь знаю, иначе так легко не отцепились бы от тебя.

— А что?

— Тебе свалился бы на голову еще и последний труп.

Вздрогнув, Магда уронила вилку.

— Ну, зачем пугаешь меня? Ты имеешь в виду того, Мартусиного? Поренча? А он при чем? Ага, а что ты знаешь теперь?

— Перейдем в гостиную, там приятней общаться. И вид приятнее. Да и надо проверить, что слопали кошки, наверняка начали с рыбы. А знаю вот что, причем безо всякого сомнения: Яворский только то повторял, что ему велел говорить Поренч.

Затаив дыхание, слушала Магда несколько видоизмененное сообщение пани Вишневской. Мне пришлось следить за собой, чтобы не слишком выставлять на первый план папочку, ведь личная геенна огненная Эвы Марш — ее сугубо личное дело, незачем разглашать ее на весь свет. Да и вообще, Поренч мог распускать язык без удержу, не обязательно сплетничать лишь Яворчику и папочке.