Смерть беспозвоночным: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А к тому же он умен и очень хорош собой.

Встретилась я с ним в маленьком кафе своего Виланова еще в этот же вечер. Мне просто необходимо было что‑то сделать, а я, как нарочно, никого не могла заловить — ни Петрика, ни Островского, ни Миськи, ни тем более Гурского. Только один адвокат Вежбицкий отозвался в трубке телефона, и оказалось, что он как раз выходит из дому, чтобы встретиться с клиентом метрах в двухстах от упомянутого кафе.

Я оказалась там через четыре минуты, возле моего дома как раз не было пробок.

Кафе мне нравилось по двум причинам. Во–первых, там подавали хороший кофе. А во–вторых, два столика стояли на улице под тентом, так что можно спокойно поговорить.

Пан адвокат подкрепился кофе с явным удовольствием. И он же начал разговор.

— Откуда у вас такой интерес к этому делу? — мягко поинтересовался он. — Насколько мне известно, вы с Эвой не знакомы. Эва давно хотела с вами познакомиться, но как‑то все не получалось, и, уверяю вас, она была бы в восторге, узнай о вашем интересе…

Я сразу же оборвала этот версаль.

— Уже знает! А что я о ней думаю, я уже несколько лет назад не только высказывала вслух, но и писала пару раз. Наше знакомство получилось как‑то так через Ляльку. Эва Любит Ляльку со школьных времен, а я тоже дружу с Лялькой. Эвины неприятности нас обеих взволновали, и в результате Лялька настроила меня… уговорила… нет, просто после общения с ней я решила вплотную заняться Эвой. Впрочем, сейчас мне некогда вдаваться в подробности, да и вы торопитесь, как‑нибудь расскажу вам обо всем подробнее. А сейчас мне надо срочно заняться делом.

— Понятно, — отреагировал Вежбицкий. — Из сказанного я понял, что место пребывания Эвы стало известно…

— Кому как, — опять перебила я адвоката, не дав договорить. А что делать? Но я постаралась проявить максимальную вежливость, извинившись. — Известно лишь мне и Ляльке, но даже в разговоре мы ни разу не назвали гостиницу, где проживает Эва, а в том районе Парижа гостиниц — что муравьев. Я сама в последние годы жила там в восьми. И очень скоро, надеюсь, кроме нас двух о месте проживания Эвы узнает полиция в лице самого замечательного своего представителя и самого порядочного, который тоже оставит эти сведения при себе. Он должен знать все об Эве, иначе у него будут связаны руки и скованы мысли.

— А почему вы лично так заинтересованы в правильном разбирательстве данного дела?

А он неглуп и уловил самую суть!

— По двум причинам, — объяснила я. — Первая не столь важна. Видите ли, об меня ноги вытирают, а мне интересен сам механизм ненависти, это единственное, что может направить подозрения на меня. Вторая же касается в значительной степени Эвы. Ликвидация пиявок, паразитов, короче, беспозвоночных, высасывающих жизненные соки из литераторов. Вы не заметили этого?

— Откровенно говоря…

Тут адвокат сам вдруг замолчал, я ему не мешала говорить, а он как‑то особенно внимательно принялся разглядывать меня. Уверена, не моя красота вдруг его сразила. Из дома я выскочила, как была, не причесав всклокоченные волосы, не припудрив наверняка блестевший нос, в домашних шмотках, как назло, на которых изображена реклама всевозможных спиртных напитков. И в тапках, что заметила только что, взглянув на свои ноги. Ну и пусть, у меня же не было цели отбить у Эвы поклонника!

При мысли, что в таком случае интерес в собеседнике возбудил мой интеллект, доставил мне истинное удовольствие.

— Ну! — без зазрения совести подогнала я пана адвоката. — Уж позвольте себе!

Не сразу, подумав, адвокат признался:

— Я принимал во внимание и такого рода мотивы. Правда, лишь в весьма ограниченных размерах, ибо в принципе они были лишь у Эвы. В ее невиновности я был абсолютно уверен. Так что виновным должен оказаться кто‑то другой, который пострадал точно таким же образом. А что, такие особы имеются?

Меня так и подбросило на стуле, и я прошипела разозленной змеей:

— Вы сумели оценить Эву Марш, так что, если теперь на коленях станете заверять меня, что вы пустоголовый идиот, безмозглый олух, лопоухий недоучка, чурбан и вообще кретин, я вам не поверю! Ведь невозможно, чтобы вы с детства ничего не читали, книг в руках не держали, в кино не ходили, телевизор не смотрели. И даже если вы за Хемингуэем света божьего не видите, так ведь его тоже испаскудили. Уж на что я его не люблю, а нюансы в экранизациях его творений просто в глаза бросаются. Гомер? Вы что, так и не разобрались, с кем тут у нас расправляются? Под нож идут пиявицы ненасытные, высасывающие всю душу из лучших литературных творений человечества! «Великие режиссеры», разбогатевшие на вдохновении истинных гениев, нажившиеся на чужом таланте! Покойный Диккенс им уже ничем не опасен, он просто ничего не может им сделать, но те, кто еще жив, могут. Я все никак не соберусь подсчитать литераторов, которым эти паразиты испортили всю жизнь, но подсчитаю. Вы хоть знаете, что после этого телевизионного дерьма резко упала читаемость Эвиных книг? Знаете? А сколько таких, как Эва, свалились подкошенными? А другие, получив обухом по голове, бросили писать? Так знаете вы об этом или нет?!

— Значит, все‑таки…

— Да, все‑таки! И что?!

На сей раз адвокат замолчал надолго. И опять осторожно заметил, что, несмотря ни на что, такая сильная реакция все же редкость.

— Почему‑то убийство ради денег у нас никого не удивляет, — парировала я. — И ради карьеры тоже.

— Вот именно! — подхватил адвокат. — И меня меньше бы удивила обратная ситуация, то есть убийство автора, который не желает продать свое произведение для экранизации. А режиссер или там сценарист предвидит грандиозные барыши, уже со всеми договорился, и теперь препятствием у него на пути становится лишь автор. И еще, когда я вот так рассуждаю, мысленно убивая бездарных постановщиков, автор как бы наказывает их даже не за намерение, а за их бездарность, неумелость, даже небрежность в работе.

— Не исключено, и чтобы уже никогда больше не допустить такой небрежности и бездарности по отношению к талантливым первоисточникам. И сдается мне, пан адвокат, что вы сейчас мне немножко навешали на уши лапши, ведь вы наверняка что‑то такое подозревали, когда заставили Эву покинуть Польшу. Боялись, что станут ее подозревать? Ну, признайтесь же!

Теперь адвокат ответил сразу, не раздумывая.

— Раз уж вы столько знаете, нет смысла мне скрывать остальное. Не хотелось бы, чтобы добрые намерения предстали в искаженном виде.

— А могли бы! — безжалостно добавила я, решив уж идти до конца. — Ведь можно предположить, что Эву вы отослали в безопасное место, чтобы самому их прикончить!