— Да кто вы такой, чтобы меня судить? Вы хоть знаете, сквозь что мне довелось пройти?
Разговор принял такой оборот, при котором Артур постарался бы покинуть помещение в поисках какой-нибудь неизвестной, безымянной, трудно находимой, но сделавшейся вдруг ужасно нужной вещи. Даже Форду хватило бы одного взгляда на лицо Триллиан, чтобы заткнуть свое отверстие для приема коктейлей, но Гавбеггер, привыкший уже за несколько тысяч лет мечтать о смерти, напротив, инстинктивно нацеливал свой зеленый нос навстречу любой мало-мальски серьезной опасности.
Маловероятно, конечно, шепнуло ему подсознание. И все же — вдруг эта земная женщина… эта, несомненно, привлекательная земная женщина сможет причинить мне заметный телесный ущерб?
Блажен, кто верует.
— Вообще-то я имею представление о том, через что вам пришлось пройти. Компьютер порылся в ваших воспоминаниях. У меня все это записано.
— Вы залезали в мои воспоминания?
— Разумеется. Я взял вас на борт моего корабля. Вдруг вы оказались бы маньяком-убийцей… при счастливом стечении обстоятельств, конечно.
— Вы не имели права!
— Ага! Вот слова, достойные настоящего журналиста. И куда только делось «Мы не причиним вам хлопот, мистер Гавбеггер»?
— Я просила вас взять на борт нескольких попутчиков, а не рыться у нас в головах!
— Опять-таки, вы неточны в определениях. Никакими орудиями для рытья я не пользовался.
Триллиан стиснула кулаки с такой силой, что пальцы хрустнули.
— Вы гнусная, вкрадчивая задница!
— Ах, да. Я и забыл, как вы, люди, любите оскорбления, основанные на примитивной физиологии… и примитивных формах жизни. Что дальше? Толстомордая обезьяна?
— Ха! Вы меня недооцениваете!
— Правда? Мне не терпится записать. Я, видите ли, всегда готов учиться.
Триллиан забилась, словно драчун, удерживаемый невидимыми руками.
— Вот-вот, Гавбеггер. Записывайте, записывайте чужие оскорбления — так в вашей жизни хоть какой-то смысл появляется. Портить жизнь другим.
— Ну да, конечно. Это ведь менее почтенно, чем не заниматься собственным ребенком, описывая чужие несчастья, так?
— По крайней мере не я сделала их несчастными.
— Правда? Почему бы не спросить об этом девицу, спящую в трубе?
Подумать, так оба спорщика друг друга стоили, и Тяверик вполне разошелся. Поединок выходил достойный. Он бросил кружку в потолок и полностью сосредоточился на женщине с Земли.
— Ну же, Триллиан Астра. Скажите что-нибудь такое, чего я не слышал прежде миллион раз.
— Зарк вас подери, Тяверик.
— И это, по-вашему, свежо?
— Вы что, серьезно верите, что я буду тратить время, пытаясь произвести впечатление на типа, покалечившего мою дочь?
— Пожалуй, да. Вы, журналисты, всегда пытаетесь произвести впечатление на всю Вселенную. Можете относиться ко мне как к зрителю.
Триллиан, возможно, даже улыбнулась; по крайней мере она показала зубы.
— Зритель? Я никогда не работала на зрителя вашей социальной группы.
— Какой именно группы, интересно?