А вот еще...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Необходимое пояснение. Вогоны как раса выжили только благодаря сознательной нацеленности вовне. Помимо отвратительного пристрастия вогонов к отвратительной поэзии, большинство их старается концентрировать внимание на представителях других рас — это позволяет им отвлечься от собственных физических и психологических недостатков. Вогоны редко проводят досуг в плавательных резервуарах и совсем никогда не медитируют в парных, не говоря уже о созерцании своих незадачливых угреватых физиономий в зеркалах. Единственной цивилизацией, благополучно избежавшей намеченного вогонами уничтожения своей планеты, до сих пор остаются тубавиксы с Синнустры — они переслали на суда вогонского флота вирус, превративший все их мониторы в зеркала. Спустя пять минут после внедрения вируса вогонские корабли открыли огонь из всех торпедных аппаратов друг по другу.

Непрроходим смотрел на свое отражение в зеркальце и не испытывал ни малейшего отвращения. Более того — увиденное ему даже нравилось.

Боже мой, думал он. Что со мной происходит?

Что-то с Тупом определенно происходило. И даже, можно сказать, уже произошло. Несколько месяцев назад приготовленной ему на завтрак байды коснулся кончик щупальца мандарина-поганки, в результате чего в его организм попало достаточно психотропных токсинов, чтобы он признал-таки то, что заподозрил уже достаточно давно.

Я не ненавижу себя.

Для вогона одна эта мысль являлась революционной, чтобы не сказать — еретической, и Тупа наверняка изгнали бы с позором из бюрократического цехового сообщества, признайся он в этом при прохождении психологического теста. Если бы, конечно, члены бюрократического сообщества проходили психологический тест.

Рядовой Непрроходим в последнее время много, даже очень много думал.

— Я не ненавижу себя, — прошептал он зеркалу. — Во многих отношениях я вовсе не так уж и плох.

И раз уж рядовой Непрроходим не настолько плох, чтобы ненавидеть себя, чем он может отблагодарить за это Вселенную? Ну, если не любовью, то хотя бы симпатией, этакой разбавленной версией.

Я себе нравлюсь — значит, возможно, могу нравиться и другим.

— Только если я их прежде не убью, — мрачно заметил Туп своему отражению.

Раз он уже испытал боль, став свидетелем уничтожения землян; случись это еще раз — и он может себя возненавидеть.

Туп крепче стиснул в пальцах крошечное зеркальце.

Зачем я сказал отцу о колонии?

Впрочем, ответ на этот вопрос Туп уже знал.

Затем, что о ней известно многим, и он бы все равно узнал о ее существовании — и тогда я стал бы тем, кто не сообщил ему о ней. И без меня у землян вообще не было бы никаких шансов.

Туп едва заметно улыбнулся своему отражению и запихнул зеркальце обратно под матрас.

Наверняка ведь есть способ спасти их, подумал он. Спасти землян так, чтобы и меня при этом не вышвырнули в космос через торпедный аппарат.

7

Борт «Тангриснира»

Корабль Гавбеггера ушел красным смещением из реальной Вселенной в неведомые слои темного пространства. Вид в иллюминаторы открывался такой, что среднестатистический гуманоид выдержал бы всего несколько минут созерцания этого зрелища, прежде чем забиться в эпилептическом припадке или заменить реально воспринимаемые сетчаткой образы на что-нибудь более приятное — кстати, это «что-нибудь» может многое рассказать о личности того, кто это «что-нибудь» видит.

Форд Префект так прямо залился краской.

— Зарктвоюмать! — прохрипел он и прикрыл иллюминатор сумкой. — На своем веку я всякого повидал, но это… это… — И сбежал с мостика, рассудив, что в жизни каждого мужчины случаются моменты, когда лучше побыть одному, а не обсуждать то, что ты видишь. Тем более, если то, что ты видишь, вполне вероятно, произошло из твоего собственного сознания. В случае Форда это происходило из воспоминаний об одном мясном фестивале на Карна-Валле, на который он нарядился мишкой-полло и запутался в штабеле запасных стульев, а спасла его компания треногих стажеров — пластических хирургов, потребовавших за спасение очень и очень специфическую плату.

— Что это он? — удивилась Рэндом. — Я ничего такого не вижу. Я вообще ничего не вижу. Целую бесконечность ничего.

— Тебе повезло, — заметил Тяверик Гавбеггер. — Можно увидеть вещи и похуже, чем ничего. Ничтожность, например.

— Ух ты, это радует. Вы могли бы зарабатывать, сочиняя тексты для поздравительных открыток.

— Ты слушай, слушай, странная девочка. Может, чему-нибудь и научишься.

— У вас? Нет уж, спасибо. Лучше останусь дурой.

— Твое пожелание, можно сказать, уже удовлетворено.

Рэндом ощетинилась — сильнее, чем обычно — при том, что обычно она ощетинивалась на порядок сильнее, чем среднестатистический клубненосый иглокабан, учуявший свору охотничьих псов.