А вот еще...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Все это хорошо, даже прекрасно. Но…

— Ладно, можете не продолжать, — буркнул Ктулху, забрызгав слизью стол. — Вы, люди, всегда такие. Никаких шансов для маленького божества.

— Не в этом дело, сэр. Я ничего не имею против вас и вам подобных… просто в объявлении черным по белому значилось: «бог первого разряда». Я не сомневаюсь, вы можете делать очень много всякого, но нам нужен кто-нибудь более основательный. Кто-то главного калибра. И уж, во всяком случае, не тот, кто может умереть.

Ктулху в гневе вскочил с кресла.

— Да я тебе башку раскрою, — прогрохотал он. — Я нашлю на твою землю мор и засуху! — Впрочем, шансов получить место у него определенно не было, так что фигура его начала бледнеть, делаясь все прозрачнее. — Я оторву твою голову с плеч и выпью…

И с этими словами исчез, оставив после себя запах гниющих водорослей — так пахнет в порту во время отлива.

Выпьет мое… что? — гадал Хиллмен Хантер, карябая на обложке резюме Ктулху жирными буквами: «ОТКЛОНЯЕТСЯ».

Кровь, скорее всего. Ну, разве что спинномозговую жидкость.

Он откинулся на спинку кресла и включил массажер. Вообще-то Хиллмен отличался позитивным взглядом на вещи, стараясь во всем находить свои плюсы, однако эти поиски бога начинали действовать на него угнетающе. До сих пор ни одно собеседование не удовлетворило его стандартам. Эксцелло, бог-робот. Владирский, повелитель вампиров. Ну, Геката обладала кой-какими полезными навыками, но увы, принадлежала к женскому полу. Богиня Бабули? Спасибо, увольте.

И — как будто поиска богов недостаточно — ему приходилось еще разбираться с конфликтом в соседней колонии. Убийство из-за куска сыра — нет, вы только слышали? Ну, конечно, кто откажется от ломтика чеддера на кусочке поджаренного хлеба — но стоит ли ради этого умирать? А еще проблема с прислугой: они словно сговорившись бежали из города один за другим. Нет, определенно случались дни, когда Хиллмен Хантер с удовольствием не вылезал бы из постели.

— Все, чего тебе не хватает — это чашечки доброго чая и нескольких печенек! — произнес Хиллмен скрипучим голосом своей бабушки. Он часто вспоминал ее, собираясь с духом. — Выпьешь и будешь просто супер.

Даже одной мысли о чае хватило, чтобы немного поднять ему настроение. В конце концов, что за ирландец без чая?

— Давай отрывай задницу от стула, — произнес он в лучших традициях Бабули. — Эти бедолаги ждут тебя не дождутся.

И он не ошибался. Колонисты не могли обойтись без него, особенно после похищения Жан-Клода. Бабуле не хватало одного: настоящего, живого бога, который навел бы громом и молнией некоторую дисциплину среди ее жителей. Но как, скажите на милость, заманить хорошего, перворазрядного бога на захолустное ответвление западной спирали в темном созвездии Соульяниса и Рамма? Придется наобещать ему один черт знает каких льгот, иначе никак.

На всякий случай Хиллмен записал адресочек Ктулху в суб-эта-сети. Мало ли чего.

Необходимое пояснение. Боги появились на свет спустя миллионную долю секунды после Большого Взрыва, из чего в общем-то следует, что вовсе не они создали Вселенную, а скорее даже наоборот. В сакральных кругах к этой теме относятся болезненно и стараются не касаться ее в беседах. Если какой-нибудь журналист наберется дерзости затронуть эту тему, его с большой степенью вероятности покарают, причем кара будет на редкость причудливой и изобретательной. Большинство богов прожили столько, что у них собраны целые библиотеки, посвященные причудливым и изобретательным карам. Совсем недавно, каких-нибудь десять тысяч лет назад, на Олимпе устраивали семинары по этому предмету. Правда, семинары пришлось довольно скоро прекратить, поскольку все больше мелких богов и полубогов использовали их качестве повода потусоваться, побухать и потрахаться, в результате чего наплодилось столько божественных отпрысков, что на них и мифологии не хватало. Кстати, участниками этих же семинаров был учрежден ежегодный приз Колючей Рыбы-Шар. Названием своим приз обязан знаменитой шуточке Локи, который превратил одного сексуального маньяка в рыбу-шар, яд которой убивал всех, кого тот пытался приобнять. К наиболее известным обладателям приза относится Хеймдалль, в приступе гнева превративший бригаду каменщиков в стену, которую они отказались достроить. Другой приз достался Дионису за то, как он покарал сэра Смуга Наутолла, популярного актера с Благулона Каппы, чья пьеса «Спектакль для богов» изображала последних без должного к ним уважения. Вообще-то Дионис, можно сказать, покровительствовавший театральному искусству, отличался либеральностью взглядов и не имел бы ничего против этого спектакля, когда бы не сцена, в которой лично он был выставлен непросыхающим, страдающим запорами идиотом. Указанная сцена столь разъярила Диониса, что он обрек Наутолла на вечное пребывание в шкуре карнавального осла, причем в задней ее части, тогда как маячившие в паре дюймов от его носа ягодицы представляли собой лица двух его злейших критиков, наперебой декламировавшие самые уничтожительные свои рецензии. Абсолютная классика жанра.

Миллионы лет боги развлекались подобным образом, раскатывая по небу на своих колесницах, являя себя одновременно в нескольких разных местах, демонстрируя свое всезнайство и все такое — и так до тех пор, пока наука не достигла такого уровня, что смогла воспроизводить многие из их трюков. Теперь благословение урожая не казалось больше чем-то совсем уж выдающимся, как это было прежде. Что касается рожающих девственниц, так их хватало во все времена; более того, во многих цивилизациях непорочному зачатию отдавалось предпочтение: это заметно уменьшало количество браков по залёту, да и родители чувствовали себя значительно спокойнее, поскольку не беспокоились о том, что их дети займутся какой-нибудь гадостью с незнакомцами. Последней каплей для богов стала история с сыном Локи, великаном Фенриром — тот попытался произвести впечатление на остатки своей паствы, с разгону въехав на космическом байке в белую дыру. Единственной частью Фенрира, сохранившейся после прыжка, стал один из его коренных зубов, который до сих пор обращается светящимся астероидом вокруг Сагара-7; все, на что он способен — это слегка влиять на циклы приливов да еще транслировать ясновидцам неразборчивые сообщения. Эта история произвела на богов устрашающее впечатление (на всех, кроме Одина: согласно предсказанию, с приходом Рагнарёка Фенриру полагалось его, Одина, сожрать, так что он только посмеивался в кулак), и они разъехались по родным мирам, поклявшись никогда больше не сочетаться со смертными (в действительности эта фраза звучала так: «Смертные? Да зашибись они конем!», — что на слух значительно уступает подобающим богам «клянусь», «никогда больше» или «сочетаться»). Настолько серьезно отнеслись асы к этой клятве, что окружили свой мир, Асгард, сплошным ледовым барьером, оставив всего один проход, Мост-Радугу, охранявшийся всевидящим богом Хеймдаллем.

Посетители не поощрялись.

Точнее сказать, посетителей активно отпугивали свирепые драконы-людоеды, вынимающие душу своим пением сирены-суккубы, а также т. наз. «флютинг» — изощренные норвежские ругательства, касающиеся преимущественно гениталий и особенностей происхождения оскорбляемого.

С тех пор боги действительно не желают иметь никаких дел со смертными. Особенно с пронырливыми журналистами, а еще больше — со святошами, рассчитывающими на какого-либо рода божественные награды. Однако самым нежеланным гостем в Асгарде считается президент Галактики Зафод Библброкс, и каждому охраняющему покой богов дракону дали на всякий случай понюхать одну из его старых футболок.

Борт «Золотого сердца»

Корабль несся сквозь разноцветное, разнофактурное пространство, находясь одновременно везде. Со включенным невероятностным двигателем он становился буквально единым целым со Вселенной — и так до тех пор, пока координаты не совпадут с заложенными в программу, тумблеры не щелкнут, и корабль не вынырнет в нужной точке, напугав до чертиков того, кто парковался на соседнем посадочном месте. Впрочем, до этого момента могло произойти абсолютно все, что угодно, особенно самое невероятное, которое стало бы соответственно вероятным, чтобы затем превратиться снова в невероятное — и так до бесконечности.

Большинство пассажиров предпочитают сидеть при невероятностных перелетах с закрытыми глазами, чтобы защитить психику от происходящих вокруг невероятностей, однако Зафод, напротив, часто оттягивал веки пластырем, чтобы не пропустить ни единой детали.

За время перелета к Асгарду из загробной жизни вынырнула, например, Диона Карлингтон-Хьюсни, некогда любимая певица (читай: проститутка) Зафода. Вынырнула и завела истерическим фальцетом песню — вполне возможно, провидческого содержания:

— О мой Зафод, люби-и-и-имый, вот-вот опустится кулак!

Ух ты, удивился Зафод. Про меня уже песни поют. Клево.

— Зафод, люби-и-и-и-и-и-имый, через стену — и вперед!

Зафод попробовал аплодировать, но руки куда-то подевались в невероятностном пространстве.

— Классно выглядишь, Диона. Просто здорово. Никакого разложения, ничего такого. Я всегда надеялся, что загробная жизнь окажется именно такой.

Диона уперла три руки в бедра, не отпуская четвертой микрофонную стойку.