А вот еще...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вселенная терпеть не может, чтобы лирические моменты вроде этого затягивались, поэтому, как правило, всегда имеет в запасе несколько помех для интима, соперничающих друг с другом за право назваться более досадной. В данном случае первым претендентом стала Рэндом Дент, которая не удержалась от брезгливой мины, прежде чем второй раз выбежать из рубки. Однако лавры победителя, несомненно, снискал ее отец, Артур Дент. Его комедийный выход полностью уравновесил слащавость сцены, восстановив тем самым порядок Вселенной.

— А ну, зарк вас подери! — рявкнул Артур, врываясь на мостик. — Нам нужно немедленно разворачивать это корыто с дерьмом и тащить свои п&&добольские задницы в темное созвездие Соульяниса и Рамма!

— Трррям-тара-рам-там-там! — протрубил компьютер в попытке усилить драматический эффект.

В этом месте за экраном полагается греметь громовому, прямо-таки космическому хохоту, на фоне которого компьютер произносит финальную реплику сцены:

— Немножко резковато вышло, да? Ну, тогда извините. И кстати, что такое «п&&добол»?

6

Планета Бабуля

Глубоко в недрах темного созвездия Соульяниса и Рамма прячется маленький планетоид, подобно елочной игрушке повисший на одном из завитков-псевдоподий созвездия. В нарушение всех вселенских законов гравитации эта карликовая планета (№ по каталогу МРВ-1001001) обращается на расстоянии в 150 000 000 километров от поверхности Рамма. Именно в этом месте облака межзвездной пыли, водорода и плазмы расступаются, открывая оазис чистого пространства, пронизанного свежим солнечным ветром.

Крошечной планетке под названием Бабуля удается сопротивляться притяжению звезды по причине необычайно высокой массы (которой она обязана сверхплотной материи, добываемой в белых дырах), а также благодаря вращающейся динамической оболочке из пяти тысяч сервомеханических дюз. Местоположение планеты обеспечивает благоприятный температурный режим, способствующий развитию жизни на пространствах суши, в глубинах лазурных океанов и во множестве фьордов, вообще-то необычных для планеты, не знавшей ледникового периода.

География Бабули — мечта картографа. Фактически она сводится к единственному материку-пангее, вытянувшемуся вдоль экватора и окруженному чистыми, не знавшими промышленного загрязнения морями, кишащими рыбой, которая буквально только и ждет, чтобы ее поймали.

Необходимое пояснение. В данном случае слово «ждет» надо понимать абсолютно буквально. Большие емельянские железноспинки, например, верят в то, что удочка выдергивает их из моря греха в рай, поэтому сами толпятся во фьордах в ожидании очереди проглотить крючок. Некоторые неточности этой легенды становятся очевидны в момент, когда их снимают с крючка и кидают на сковородку, но такова сила веры, что все остальные, на кого еще не снизошла благодать, распевают псалмы в ожидании обещанного золотого шарика наживки.

Официально континент называется Иннисфри — в честь острова на озере Слигоу в Ирландии на только что уничтоженной планете Земля. Остров знаменит тем, что на нем снимался фильм «Тихий человек». Больший из двух расположенных на континенте городов называется Конг в честь деревушки, где, собственно, и снимался фильм. Названия выбирал чиновник, занимавшийся регистрацией планеты, некто м-р Хиллмен Хантер.[2]

Хиллмен Хантер не слишком религиозен, но хранит веру в заведенный порядок вещей — в тех случаях, кода этот заведенный порядок поддерживается ради работодателя. Хиллмен Хантер верит в деньги, а зарабатывать во времена анархии намного сложнее. Как, скажите, скромному деловому человеку урвать несколько лишних монет в условиях, когда всякое быдло не питает должного уважения к тем, кто его заслуживает, а Большого Босса, который заставил бы всех вести себя как положено, нет? Людям необходим хоть какой-нибудь бог, дабы указывать им на место, и место это должно в идеале находиться как можно ниже Хиллмена Хантера.

Необходимое пояснение. Понимание религии как полезного инструмента, помогающего богатым оставаться богатыми, а бедным принимать это как должное, возникло на заре времен, когда какому-то продвинутому двуногому жабоиду удалось убедить остальных жабоидов в том, что Всемогущая Кувшинка согласна покровительствовать их тихой заводи и охранять ее от нашествий хищных щук только в том случае, если будет получать хотя бы раз в две недели по пятницам подношение в виде некоторого количества мошек и мелких рептилий. Подобный распорядок благополучно продолжался почти два года, пока божеству по недосмотру не поднесли недобитую рептилию — та очнулась и слопала продвинутого двуногого жабоида, а потом и саму Всемогущую Кувшинку. Сообщество жабоидов встретило освобождение от религиозного гнета с восторгом и закатило по этому поводу рейв-пати на всю ночь с потреблением галлюциногенных листьев и прочими излишествами. К сожалению, шумели они сильнее обычного, чем и привлекли к своей заводи внимание случайно проплывавшей мимо щуки, которая не пощадила никого.

В общем, Хиллмен Хантер и сам поверил в то, что этому новому миру необходим бог, который отдавал бы распоряжения, карал грешников и объявлял, какого вида сожительства в его глазах предпочтительнее, а какого — порочны. Поскольку создавали Бабулю, несомненно, магратиане, а не Бог, то и правящего божества на планете не оказалось, что вызвало в обществе некоторые дебаты. Естественный порядок вещей рушился к чертовой матери, и самые разные люди начинали считать себя равными тем, кто, понятное дело, равен, но не тем, кто ниже их — а это уже близко не лежало к религии. Хиллмен решил, что для восстановления порядка просто необходимо наличие хорошего, эффективного бога, поэтому в тот четверг он устроил в маленьком конференц-зале городской ратуши собеседование с претендентами на это место.

Конг-таун, Иннисфри, планета Бабуля

Массивный антропоид неловко угнездился в кресле, с трудом втиснувшись свои гротескным чешуйчатым телом между подлокотниками. С подбородка свешивались бородой длинные, покрытые присосками щупальца; откуда-то со дна глубоких расселин мясистого лица поблескивали жесткие темные глазки.

Хиллмен Хантер перелистал страницы резюме незнакомца.

— Значит, мистер Ктулху, так?

— Гмммм, — отозвалось существо.

— Отлично, — кивнул Хиллмен. — Немного туманно… в божествах мне такое нравится. — Он заговорщицки подмигнул. — И все-таки полноценного собеседования у нас не получится, если мы не узнаем от вас чего-нибудь еще, а, мистер Ктулху?

Ктулху пожал плечами; в мечтах ему уже виделось несколько дней разнузданного геноцида.

— Ладно, давайте-ка начнем представление, — жизнерадостно продолжал Хиллмен. — Или, как говорят у нас на Бабуле, докурили, сплюнули, взяли лопату и гребем дальше… судя по всему, это каким-то образом связано с очисткой проезжей части после прохождения по ней стада крупного рогатого скота. А между прочим, мистер Ктулху, так я и начинал свою карьеру: продавал сухой навоз в качестве топлива. И посмотрите, кто я теперь: управляю целой планетой!

Хиллмен хохотнул, звук этот странно напомнил отказывающийся заводиться ржавый движок.

— Простите, мистер Ктулху. Видите ли, у себя на родине я смолил как паровоз, а времени починить легкие не было. Откуда тут свободное время, если оно все уходит на руководство этими чертовыми недоумками? — Он еще раз порылся в страницах резюме. — Что ж, посмотрим. Что тут у нас? С божеством какого калибра мы имеем дело? Ага… Значит, вы были популярны примерно сто лет назад… стараниями некоего Лавкрафта? Но потом уже не так?

— Ну, сами понимаете, — отозвался Ктулху голосом ожившего бронзового изваяния. — Наука и все такое. Неважно сказывается на нашем бизнесе. — При разговоре со щупальцев его капала какая-то прозрачная слизь. — Некоторое время я еще ошивался в Тихом Океане… пытался вселить в души тамошних жителей хоть немного страха. Но у людей нынче есть пенициллин, и даже многие бедняки умеют читать. И читают. С чего бы им теперь желать богов?

Хиллмен согласно кивал.

— Вы совершенно правы, сэр. Совершенно правы. Люди вообразили, будто они слишком хороши, чтобы верить в богов. Слишком хитры. Но не здесь, не на Бабуле. Мы — последний форпост земной цивилизации, и мы не дадим себя уничтожить из-за того, что по недоумию прогнали своего защитника. — По мере того, как Хиллмен произносил свою краткую речь, щеки его розовели все сильнее — от гордости, наверное. — Еще один вопрос. Наш последний бог был, того… немного недоступен. Посылал к нам сына, но сам почти не показывался. Мне кажется — не поймите это как неуважение к нему, но все-таки, — он совершил ошибку. Я искренне верю в то, что он не пожалел бы личных сил и времени, если бы только его могли попросить об этом. Так вот, мистер Ктулху, мне хотелось бы знать: будете ли вы, так сказать, богом — играющим тренером или проживающим где-то там землевладельцем?

Этого вопроса Ктулху ожидал; не далее как минувшей ночью он репетировал ответ на него с Хастуром Непроизносимым.

— О, ну конечно же, — сказал он, подавшись вперед, чтобы заглянуть собеседнику в глаза, как это посоветовал ему Хастур. — Времена слепой веры прошли. Люди имеют право — более того, должны — знать, кто благословляет их урожай или требует в жертву девственниц. А теперь я, пожалуй, отвернусь, ибо слишком пристальный взгляд в упор может свести вас с ума.

[2] Подобно «Форду-Префекту», «Хиллмен-Хантер» — название английского легкового автомобиля конца 50-х гг. XX века. — Примеч. пер.