— А-ась? — произнес мужик, очнувшись.
— Полно спать-то, — говорит судья, — ведь ты не в итальянской опере.
* * *
Повар князя Н. обвинял лавочника в продаже недоброкачественного товара. 1
— Такую он курицу мне прислал, — докладывал повар судье, — что я чуть места не лишился.
— Что же она, тухлая?
— Совсем!
— Так вы бы ее отправили в лавку обратно?
— Конечно, отправил бы, но как на грех зашел в кухню барин в то время, когда ее только что принесли. Увидал он эту тухлую курицу и начал меня бранить: «Э, так вот ты, говорит, чем меня кормишь?»
* * *
Трофимов обращается к лавочнику:
— Как вам не стыдно держать такой товар? Ведь этой самой курицей могли подложить большую свинью… Из-за вас чуть места человек не лишился.
* * *
Разбиралось у Александра Ивановича довольно громкое дело картежников приказчичьего клуба И., К. и М., обвинявших старшину этого клуба О. за то, что он их заподозрил в шулерстве, из-за чего им запретили вход в клуб.
Один из свидетелей показал, что он сам видел, как они втроем играли в макао заодно против какого-то «пижона».
— Не заметили ли вы какой-нибудь особенности их игры? — спросил судья у свидетеля.
— Особенность, на которой их изловили, была следующая: когда «пижон» снял карты, я отлично видел, что туз бубен был внизу, а между тем туз бубен оказался в картах господина И., и образовалось таким образом у него девять очков.
— Да ведь в макао играют в две колоды, следовательно, там должны быть два бубновых туза? — спросил Трофимов.
— Один бубновый туз давно уже вышел, — заметил свидетель.
— Вот видите, господа, — обратился Трофимов к картежникам, — нельзя так неосторожно обращаться с картами… Ведь этак, пожалуй, бубновый туз может из колоды очутиться прямо на спине у банкомета.
* * *
Разбирает Трофимов дело по обвинению кучера Ежова в неосторожной езде.
— Ну что, Ежов, виноваты? — спрашивает судья.
Чтобы придать себе некоторое значение, Ежов торжественно заявляет:
— Господин судья, я кучер санкт-петербургского обер-полицеймейстера.
— Очень приятно познакомиться, а я— мировой судья 13-го участка.
* * *
Александр Иванович собирался выйти из канцелярии в камеру и начать разбор дела, как к нему подскакивает какой-то частный поверенный.
— Господин судья, будьте так добры: разберите дело Подметкина и Оглоблевой первым!..
— Что ж это вы так торопитесь?