— Известное дело, настоящий человек.
— Стало быть, мне могут быть присущи привычки и невинные капризы?
— Конечно, могут.
— Иди на место! А теперь суд возвращается к разбору дел! — торжественно произнес Александр Иванович, усаживаясь в кресло.
* * *
Судится содержатель съестной лавки за недозволенную продажу крепких напитков.
Обвиняемый говорит в свое оправдание, что водку он не продавал, а угощал ею своих знакомых посетителей в праздник в знак своего к ним расположения как к постоянным своим покупателям.
Свидетели дают показания в пользу торговца, делавшего им поблажки, то есть отпускавшего им водку в то время, когда погреба и кабаки были закрыты по случаю праздничного дня.
— Как же он угощал вас, — допытывался судья у свидетелей, — целую бутылку вам отдал во владение или угощал рюмками?
Сметливый свидетель ответил:
— Одним словом, задарма. Мы как пришли, значит, к нему да и говорим: «Потому как ты от нас много наживаешь, так за это самое ставь нам угощение». Он и поставил.
— А велика ли бутылка была?
— Обыкновенная — штоф.
— И что же? Поди, всю бутылку вы выпили?
— Зачем всю? Кто сколько мог: кто рюмку, кто две… по плепорции… Немного даже осталось, так, поменьше половины.
— А твердо помнишь, что осталось?
— Очень даже твердо.
Спрашивает Трофимов у другого свидетеля:
— Когда лавочник угощал тебя водкой, в бутылке что-нибудь оставалось?
— Оставалось…
Подтвердил это и третий.
— Ага! — воскликнул многозначительно Трофимов и сделал такую остроумную резолюцию: «Из свидетельских показаний ясно устанавливается факт, что содержатель съестной лавки занимался недозволенной продажей крепких напитков. Что он водку продавал, а не угощал ею, видно из того, что бутылка не была опорожнена до дна. Принимая во внимание, что русский человек, когда его угощают водкой, выпивает ее до последней капли, приговариваю мещанина Н. к штрафу» и т. д.
* * *
При поимке контрабанды у сухопутной таможни случилось быть князю Воронцову генерал-губернатору Новороссийского края, и помещику Т.
— Как эти дураки не могут изловчиться, — заметил Т., указывая на контрабандистов. — Нет ничего легче, как провести таможенных.
— Наоборот, нет ничего труднее, — поправил его управляющий таможней.
— Я провезу на десять тысяч рублей товара, и вы меня не поймаете, — сказал помещик. — Даже скажу вам, в какое именно время провезу.
— Каким образом? — недоверчиво спросил его Воронцов.
— А уж это мое дело!
— Я с вами какое угодно пари готов держать, что ровно ничего не провезете.