— Неу-у-у!
— И не спорь!
— Неу…
— Будешь женщин охранять, все, я сказал!
Под непрекращающийся свист и грохот они достигли противоположной стены, юркнули под колоннаду и, прижимаясь к стене, очутились в первом внутреннем дворике. Едва не столкнувшись с группой джуджей, спешивших к воротам, Зезва обогнул колонну и обомлел.
— Зезя, айся о-о!
В двух монахинях, тащивших за руки раненого эра, Ныряльщик с ужасом узнал Наиру и Аинэ.
— Зезя! — заерзал мхеценыш, словно беспокоясь, что его взрослый друг не узнал девушку.
Грохот и свист, и огромный камень раздробил третью слева колонну. Полетели куски кирпича. Зезва закрыл руками голову мхеценыша, зажмурился. Затем открыл глаза. Наира и Аинэ упрямо тащили потерявшего сознание мзумца к спасительным дверям в подвал.
— Медвежонок, держись!
Зезва подскочил к женщинам. Аинэ охнула от неожиданности, улыбнулась, и хотела что-то сказать, но Ныряльщик так яростно сверкал глазами, что девушка прикусила губу. Наира же молчать не стала.
— Молодой рыцарь, спасибо! Как раз вовремя…
— Вовремя?! — яростно крикнул Зезва, подхватывая тяжелое тело подмышки. — Ку-р-во-ва могила!! Что вы тут…
— Не смей! — строго произнесла Наира. — Не смей богохульствовать в Храме, ты!
— Ох… — простонал Зезва, повернул голову к Аинэ, да так, что хрустнуло в шее. — Бери малыша, живо!
— Неу, Зезя!
— Тихо! Ну?!
С жутким треском очередной снаряд обрушился на брусчатку, подскочил, разбрасывая каменный дождь из острых как бритва осколков. Зезва упал на колени, умудрившись пригнуть к земле обеих женщин. Ухнул Медвежонок.
— Зезва! — закричала Аинэ, поднимая голову.
Лицо Ныряльщика было залито кровью. Осколок камня прошел наискосок, оставив на лбу глубокую царапину.
— Курвин корень, попали, — пробормотал Зезва, чувствуя на губах солоноватый вкус крови. — Бах…
Он снова подхватил раненого и потащил к дверям. Наира уже голосила, призывая на помощь. Еще пара мгновений, и, пыхтя, словно кузнечный мех, из подвала появился отец Севдин. Толстенький монах действовал молниеносно. Затащил внутрь Наиру, успев при этом накричать на нее самым безжалостным образом; рывком схватил оглядывающуюся на Зезву Аинэ, затем подпрыгнул, как шар, и непостижимым движением оказался у ног раненого. Несколько шагов, и вот уже монахини принимают эра, бережно уносят вниз, а тяжело дышащий отец Севдин, бледный как мел, отчитывает кусающую губы Наиру. Аинэ бросается к Зезве, и, придерживая одной рукой нервничающего мхеценыша, второй вытирает кровь с лица удивительно покорно принявшего ее помощь Зезвы.
— Дуреха старая, прости Ормаз… — кричит на жену Севдин, — Куда, куда полезла?! И девку потащила…
— Я сама, дядя Севдин! — вспыхнула Аинэ, — мы слышали грохот и крик и…
Содрогнулась земля, с потолка посыпалась пыль. Монахини испуганно запричитали. Отец Севдин подпрыгнул на месте от злости.
— Грохот, бесстыдная ты девка, грохот?! Это обстрел из баллист, понимаешь?! Да как ты…
Монах запнулся и неожиданно прижал к себе притихшую девушку, затем на мгновение прикоснулся лбом к щеке Наиры.
— Чтоб больше никогда… — Севдин сделал страшные глаза и отвернулся. Затем словно заметил Ныряльщика.
— Что брат Кондрат?
— На позициях справа, святой отец. С топорниками и Орлоносом.