Собака от носа до хвоста. Что она видит, чует и знает: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это доказывает, что собаки рассматривают поведение других как демонстрацию вариантов достижения цели. Но мы по опыту знаем, что далеко не всякое наше действие есть демонстрация. Пумперникель может наблюдать за тем, как я лавирую между стульями и грудами книг, направляясь в кухню, но сама тем не менее бросится напрямик.

Также ученые задались вопросом, вправду ли собаки ставят себя на наше место или просто следуют за человеком, куда бы он ни пошел. Два эксперимента были посвящены проверке того, понимает ли она причину действий, которым подражает. В первом случае исследователи попытались понять, что именно собаки видят в поведении других: указание на цель или на средство ее достижения. Хороший имитатор способен видеть и то, и другое, а также понимать, является ли данное средство наиболее подходящим для достижения определенной цели. Дети с самого раннего возраста поступают именно так. Они — ревностные имитаторы, хотя порой проявляют изобретательность.[40] Например, существует классический эксперимент: после наблюдения за тем, как взрослый включает свет необычным способом (головой), ребенка просят тоже зажечь свет. Дети не пытались сделать это головой, если понимали, что виденному ими взрослому что-то мешает включить свет обычным способом (например, у него заняты руки); в таком случае они, разумеется, пользовались руками. Если взрослый ничего не держал в руках, дети, как правило, тоже пробовали включить свет головой — вероятно, сделав вывод, что этому наверняка есть причина. Они избирательно подражали действиям взрослого только в том случае, если это казалось им необходимым.

В случае с собакой вместо выключателя предлагался деревянный рычаг; собаку-«демонстратора» научили нажимать его лапой, чтобы достать из коробки лакомство. Затем «демонстратор» исполнил этот трюк в присутствии других собак. В одном случае собака нажала на рычаг, держа в пасти мячик; в другом случае ее пасть была свободна. Потом к рычагу подпустили наблюдателей.

Отметим, что собак обычно не интересуют механические приборы, даже снабженные деревянными рукоятками, а нажатие — это отнюдь не первый вариант решения какой-либо задачи, который возникает у собаки. Да, она способна ловко пользоваться лапами, но сначала, как правило, действует пастью и только потом — конечностями. Хотя собаку можно научить толкать предмет или нажимать на него, при первом приближении к предмету у нее как будто выключается интуиция. Собака будет толкать предмет, хватать зубами, — а если сможет, то перевернет, попробует подкопать или прыгнет на него. Но она не станет размышлять. Исследователи задались вопросом: повлияет ли проведенная демонстрация на поведение собак?

Собаки вели себя точно так же, как дети в опыте с выключателем: группа, которая видела демонстрацию без мячика в пасти, сымитировала должным образом поведение демонстратора, нажав на рычаг и получив лакомство. Группа, которая видела демонстратора с мячиком в зубах, также сумела достать лакомство, но использовала пасть вместо лап.

Такое поведение собак показательно. Это не просто копирование ради копирования. К тому же собаки не просто проявляют интерес к чужой деятельности: животное понимает, что делает другое животное, оценивает его намерения и запоминает, что и как следует сделать, чтобы воспроизвести его действия и достичь результата.

Если экстраполировать результаты этих экспериментов на всех собак, то можно сказать, что они способны по меньшей мере учиться, глядя на окружающих в определенных ситуациях, — например, когда речь идет о пище. Также опыт показал, что собакам, похоже, знакома сама идея подражания.

Собака-поводырь, обученная работать со слепыми, научилась выполнять по команде ряд действий — ложиться, поворачиваться, класть бутылку в коробку. Экспериментаторы задумались, способна ли она выполнять эти действия не по приказу, а увидев, как это делает кто-то другой. Разумеется, собака быстро научилась описывать круг не только по команде «Кругом», но и просто увидев, как это делает человек. Затем ученые проверили, что будет делать пес, когда увидит, что человек делает нечто новое, непривычное: раскачивает качели, подбрасывает бутылку или внезапно обходит вокруг другого.

Собака справилась — будто усвоив саму идею подражания. После этого она смогла применять ее практически в любых условиях, хотя для этого ей пришлось соотнести свое тело с человеческим (если человек рукой бросал бутылку или раскачивал качели, то собака использовала пасть или нос). Это — не последнее слово в изучении имитационного поведения, но собачьи способности намекают на то, что за ними кроется нечто большее, чем бездумное подражание. Собаки способны к подражанию благодаря упомянутой привычке внимательно смотреть на нас. Это позволяет им использовать человека в качестве «пособия».

Вот что такое, на мой взгляд, утренние потягивания Пумперникель.

Я приоткрываю дверь. Пумперникель в двух шагах от меня, она идет к своему коврику, что-то держа в пасти. Она замирает и смотрит через плечо — уши опущены, глаза широко раскрыты. Я медленно приближаюсь, Пумперникель виляет хвостом, опускает голову, одновременно приоткрывает пасть, чтобы получше перехватить предмет, и я вижу, что это сыр, оставленный мной на столе в кухне, — большой кусок бри. Пумперникель делает движение челюстями — ап! — и сыр исчезает.

Представьте собаку, застигнутую в момент кражи пищи со стола, — или вообразите, как она смотрит вам в глаза, прося выгулять ее, накормить или погладить. Когда я вижу Пумперникель, с устремленными на меня глазами, с сыром в зубах, я понимаю, что она собирается действовать; но понимает ли она, заметив мой взгляд, что я попытаюсь пресечь воровство? Я убеждена, что понимает; когда я открыла дверь и Пумперникель меня увидела, мы обе поняли, как поступит каждая из нас.

Ситуации наподобие описанной — это квинтэссенция когнитивных способностей животных. Мы задаемся вопросом, действительно ли животное воспринимает окружающих как независимые создания с собственным, уникальным образом мыслей. Эта способность более всякой другой является «человеческой»: мы думаем о том, что у окружающих на уме. Это означает, что мы строим модель психического.

Даже если вы никогда слышали о модели психического, вы тем не менее обладаете ею, притом очень развитой. Именно она позволяет вам осознавать, что у других людей есть взгляды, отличные от ваших, убеждения, мировоззрение. Без модели психического самые простые поступки окружающих казались бы нам загадочными, обусловленными непонятными мотивами и имеющими непредсказуемые последствия. Благодаря модели психического у нас есть возможность угадать, что намерен сделать приближающийся человек с разинутым ртом, неистово машущий поднятой рукой. Мы не в состоянии непосредственно наблюдать психические процессы другого, поэтому экстраполируем его поступки и высказывания на сознание, которое их породило.

Разумеется, люди не с самого рождения задумываются над чужой логикой. Новорожденные дети вообще мало думают. Со временем у каждого нормального ребенка, который обращает на себя внимание окружающих и наблюдает за их реакцией, развивается модель психического. Дети, страдающие аутизмом, часто не имеют необходимых навыков построения модели психического: они избегают зрительного контакта, не указывают на предметы, не способны к «совместному вниманию» (концентрации внимания на каком-либо объекте одновременно с другим человеком). Для большинства людей это — огромный шаг от узнавания роли, которую играют внимание и взгляд, того, что за ними стоит.

Классический эксперимент для изучения модели психического — тест на понимание ложных убеждений, известный как «Салли и Энн». Испытуемому (обычно ребенку) показывают мини-спектакль с участием двух кукол, Салли и Энн. Салли кладет стеклянный шарик в корзину на глазах у испытуемого и второй куклы, после чего покидает сцену. Энн немедленно перекладывает шарик в другую корзину. Когда Салли возвращается, испытуемому задают вопрос: где кукле следует искать свой шарик?

Дети, достигшие возраста четырех лет, отвечают правильно, поскольку понимают, что персонажу спектакля известно нечто иное, чем им. Однако младшие дети неизменно совершают ошибку. Они утверждают, что Салли станет искать шарик там, где он лежит на самом деле, то есть во второй корзине. Другими словами, они не задумываются о том, что на самом деле известно кукле.

Поскольку ждать от животного ответа на вопрос или показывать ему кукол бессмысленно, ученые разработали невербальные тесты. Многие из этих тестов основаны на рассказах о невероятной смекалке диких животных. Чаще всего таким испытаниям подвергаются шимпанзе, поскольку от этих близких родственников ученые ожидают проявления максимально схожих с нашими когнитивных способностей.

Хотя результаты экспериментов с участием шимпанзе оказались сомнительными, придающими правдоподобность утверждению, что только люди обладают развитой моделью психического, кое-что нарушило эту картину. Этим «кое-чем» оказались собаки, внимание которых и пресловутое умение «читать мысли» удивительно похожи на то, что мы называем обладанием моделью психического. Чтобы от кухонной болтовни о собачьем интеллекте перейти к науке, ученые подвергли собак тем же испытаниям, что и шимпанзе.

Вот что в один прекрасный день обнаружила дома некая собака, избранная на роль подопытного животного. Любимые теннисные мячи, прежде лежавшие где угодно, были собраны в кучу, а на собаку глазели незнакомые люди. Филипп, трехлетняя бельгийская овчарка (тервюрен), не испугался, однако наверняка был озадачен, когда мячи у него на глазах сложили в один из трех ящиков и заперли. Филипп не понял, игра это или агрессия, но во всяком случае ему стало ясно, что его любимые игрушки не там, где им положено быть, — у него в пасти.

Когда Филиппа спустили с поводка, он, естественно, сразу подошел к ящику, в который убрали мячи, и ткнул в него носом. Тут он понял, что сделал нечто хорошее, поскольку стоящие рядом незнакомцы радостно вскрикнули, открыли ящик и отдали мяч. После этого они, правда, снова отняли мяч и не просто положили в ящик, но и спрятали ключ от замка. Цепочка удлинилась: сначала пес находил правильный ящик, потом кто-то приносил ключ и открывал замок. Финальная задача заключалась в том, что некто запирал ящик, прятал ключ и выходил из комнаты. Приходил другой человек, несомненно умеющий, как и все присутствующие, пользоваться ключами.

Именно этого момента и ждали экспериментаторы: они хотели знать, известно ли, по мнению собаки, пришельцу о местоположении ключа. Если нет, то Филиппу следовало не только показать коробку, в которой лежал любимый мяч, но и помочь человеку найти ключ.

Вот что делала собака: она сосредоточенно смотрела туда, где лежал ключ, или подводила к этому месту человека. Заметим, что пес не брал ключ в зубы и не пытался открыть ящик: это было бы чересчур. Зато Филипп активно пользовался взглядом и языком тела для коммуникации.

Поведение Филиппа можно интерпретировать трояко — с точки зрения функциональности, с точки зрения интенции и с консервативной точки зрения. Функциональная интерпретация такова: взгляд собаки несет информацию человеку, хочет того пес или нет; интенциональная — Филипп совершенно осознанно смотрел в сторону, где лежал ключ, поскольку понимал, что человеку неизвестно его местонахождение. Консервативная точка зрения: собака смотрела в нужную сторону рефлексивно, поскольку там, рядом с ключом, недавно кто-то стоял.

Изучение данных показало, что первая интерпретация верна: взгляд собаки послужил человеку источником информации. Выяснилось также, что справедлив и интенциональный подход: собака чаще смотрела в сторону ключа, если «помощник» не знал, где лежит ключ, — значит, она желала передать ему информацию. Третья гипотеза оказалась несостоятельной: Филипп явно думал о том, что творится в голове у этих ненормальных экспериментаторов.

Однако Филипп — это только одна собака из многих, возможно, исключительно умная. Помните эксперимент с участием «осведомленных» и «неосведомленных» подсказчиков? В отличие от шимпанзе, все собаки немедленно следовали подсказке, полученной от человека, глаза которого не были завязаны, и шли к ящику, в котором лежало лакомство. Это как будто свидетельствует в пользу существования у собак модели психического: псы действуют так, словно и в самом деле принимают во внимание уровень осведомленности человека. Однако после этого успеха произошло нечто странное. Собаки, которые прошли тест несколько раз подряд, изменили стратегию: они прибегали к помощи «неосведомленного» подсказчика так же часто, как «осведомленного». Неужели они внезапно поглупели? Хотя собаки способны на разные выкрутасы ради пищи, это все-таки не кажется правдоподобным объяснением. Возможно, первые успехи объясняются простым везением.

Наилучшее объяснение таково: выполнение собаками этого задания — это вопрос методологии. Наверняка есть и другие подсказки, которыми пользуются собаки, принимая решение, и которые для них столь же значимы, как для нас — присутствие или отсутствие подсказчика. Вспомните, например, что люди, с точки зрения собаки, обладают всеобъемлющим знанием об источниках пищи. Мы регулярно имеем дело с пищей, пахнем пищей, поминутно открываем и закрываем дверцу белого металлического ящика, наполненного пищей, иногда она даже торчит у нас из карманов. Собаки знают это слишком хорошо, так что за один день разубедить их трудно. В самом деле, они действительно пользуются людьми в процессе принятия решения: пес ни за что не выберет ящик, на который не указал ни один из подсказчиков.

Как бы мы ни истолковывали результаты опытов, собаки отнюдь не лезут из шкуры вон, пытаясь доказать нам, что обладают моделью психического. Одна из трудностей проведения подобных экспериментов заключается в том, что по мере усложнения процедуры проверки определенного навыка тест может стать чересчур странным для животного. Следует принимать во внимание его замешательство: животное зачастую помещают в странную ситуацию, непохожую на все, с чем животное сталкивалось до сих пор. Люди с ведрами на головах, бесконечные эксперименты, — это, с точки зрения собаки, ненормально. Тем не менее иногда она блистательно выполняет задания.

И все-таки поведение в естественных условиях — куда более точный показатель. Что делает собака в отсутствие запертых ящиков и несговорчивых людей с ведрами на головах? Естественные черты ее поведения проявляются во взаимодействии с другими собаками и людьми. Если собаке оказывается выгодно принимать во внимание то, что делают другие собаки, она действительно может развить умение строить модель психического, и об этом может свидетельствовать ее поведение. Вот почему я целый год наблюдала за игровым поведением собак — в гостиных и ветеринарных клиниках, в коридорах и на улице, на пляже и в парке.

Пумперникель появляется на всех моих видео. Один раз она ловко прыгает, чтобы избежать столкновения с быстро бегущей собакой, а затем несется вдогонку и исчезает из кадра. В другой раз она лежит бок о бок с приятелем, и они обмениваются покусываниями. В третьем фильме она тщетно пытается вступить в чужую игру и, когда другие собаки убегают, стоит в одиночестве перед камерой и виляет хвостом.

[40] Мой любимый пример детского сверхподражания — эксперимент психолога Эндрю Уайтена и его коллег. Ученые задались вопросом, способны ли трех-пятилетние дети сымитировать определенные действия экспериментаторов, чтобы отпереть коробку с конфетами (например, выкрутить стержни, удерживающие крышку). Дети понаблюдали, как это делают старшие, — после чего им вручили запертую шкатулку. Почти все дети имитировали действия взрослых, а самые младшие даже «сверхповторяли»: они крутили стержни не два и не три раза, а иногда до сотни раз, прежде чем их вытащить. Они не понимали, в каком объеме нужно применить данное средство, чтобы достичь результата.