На секунду Мадлон замолчала, а потом замковый двор огласил отчаянный визг.
– Хорошо пробирает, – улыбнулся комендант, раскручивая плетку для нового удара. – Не сладко, Мадлон! Толи еще будет.
– Милосердия! – успела произнести Мадлон, и тут же хвост наискось пересек попку несчастной.
– Да поможет ей святой Андриан! – У Эвелины вдруг сладко засосало между ног. «Что же со мной происходит? Почему мне приятно смотреть на мучения этой прислуги? – И вдруг ее посетила шальная мысль, – хватит ли у меня мужества и сил вынести порку с достоинством дочери рыцаря. Тогда, у позорного столба, не хватило!»
Наказание продолжалось. Несчастная Мадлон уже не кричала, и ничего не могла сказать. Ее крики слились в протяжный жалобный вой, в котором не было ничего человеческого. Казалось, это кричит затравленный зверек в руках цыган, решивших использовать пойманное животное в своих целях.
Десять… Пятнадцать… Двадцать… Шептала Эвелина, считая удары. К тридцатому удару девушка уже не кричала и последние щелчки плетки проходили в полной тишине. Впрочем, комендант и не думал останавливаться, пока не отвесил всю назначенную порцию.
На тридцатом ударе комендант остановился.
– Принесите воды! А потом унесите ее в мою комнату!
Холодная вода привела несчастную Мадлон в чувство, но слезть с кобылы самостоятельно она не смогла. Слуги кинули ее на конскую попону и унесли.
– Пусть наказание Мадлон послужит уроком всем присутствующим. – Комендант подмигнул Эвелине. – У меня в замке строгая дисциплина, и ее нарушители могут ознакомиться с нашей кобылкой!
Толпа разошлась, а леди Эвелина поднялась в свою темницу. После пережитого зрелища гулять не хотелось. Она читала Библию, свой «Дневник» и молилась. Для нее потянулись одинаковые серые дни заключения. Эвелина проводила дни в молитвах и размышлениях, снова и снова воскрешая в памяти события своей жизни. Постоянно думая о сэре Гилфорде, она гадала, что могло с ним случиться, и молилась за него. Впрочем, память снова и снова возвращала ее к наказанию несчастной служанки и тех словах, что она случайно услышала. «Нет! Комендант не посмеет! Я дочь рыцаря, и не позволю бить себя какому-то мужлану!»
Мадлон по-прежнему служила Эвелине, а о том, что сделал с ней комендант, по секрету рассказала госпоже.
– Боль от плетки куда сильнее, чем от того, что он со мной потом сделал!
Глава восьмая Месть Оливера Хаксли
Иногда ее покой нарушало привидение. Звеневшее цепями, в замковых коридорах.
– Это дух леди Лорен. – шептались слуги. – Прадед лорда Хаксли замуровал ее живьем в подвале замка за супружескую измену! Впрочем, участь Эвелины не многим лучше!
Накануне нового страшного испытания Эвелина увидела призрак.
– Молись за меня, – прозрачная молодая женщина появилась из угла комнаты, – я наказана в полной мере за грехи, а тебе предстоит завтра первое покаяние. Молись и укрепи свои силы.
– Что такое первое покаяние? – не поняла перепуганная леди, но призрак исчез.
Ночь женщина провела на коленях перед распятием, а утром обнаружила, что дверь спальни по-прежнему заперта!
– Откройте! – Она забарабанила в дверь кулачками.
Эвелина забыла, какое сегодня число, и совсем позабыла о пьяных прощальных словах своего мужа.
Но комендант замка не забыл, пергамент с письменным распоряжением лорда лежал в ларце коменданта с момента приезда Эвелины в замок. Впрочем, комендант не решился собственноручно наказать свою узницу.
Вот потому-то в этот полдень и вошел в комнату капитан лучников и по совместительству главный тюремщик, бородатый здоровяк, мистер Жерар.
– Сегодня первое марта, – Жерар церемонно поклонился, – настало время первого из ежемесячных наказаний – во исполнение приказа мужа!
– Но нет, нет, вы не можете, – запротестовала она, – вы не можете выпороть меня! Разве моя ссылка не служит достаточным наказанием?
– Таковы были приказы господина, – настаивал тюремщик, – а жене подобает повиноваться воле мужа!
– Но он вовсе не имел ЭТО в виду! Он был пьян! Да, меня отправили в изгнание, но я – по-прежнему ваша леди, супруга вашего повелителя. Вы не можете сделать это со мной!
– Ну, имел он ЭТО в виду или нет, но он приказал это, при свидетелях. А я не намерен рисковать потерей места и жалованья, не выполняя распоряжений господина! Готовьтесь! И с этими словами он вышел из комнаты.
«Так вот, что имел в виду призрак! – думала Эвелина, спускаясь по каменной лестнице вниз, во двор. – Это для меня плотники возвели кобылу! Меня будут пороть как провинившуюся крестьянку!»