Английские эротические новеллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Двое стражников шли следом, как за важной преступницей.

Оказалось, что все обитатели замка уже собрались, посмотреть на исполнение приговора. Смотреть на расправу над бывшей госпожой куда приятнее, чем на то, как визжит под плетью простая служанка.

Понятно, что при такой печальной и вместе с тем ужасной церемонии присутствовала многочисленная толпа народа, которая, как известно, всегда с какой-то непонятной страстью стремится посмотреть на подобного рода зрелища, так сильно действующие на нервы, потрясающие и волнующие каждого человека с душой и чувством. Были и такие люди, которые обожали смотреть на все ужасное и потрясающее.

«Вот они, верные слуги, – думала Эвелина, глядя на толпу, – да поможет мне святая Женевьева!»

Дул студеный ветер, и по небу неслись свинцовые облака. Погода не располагала к раздеванию: женщины потуже затягивали платки, мужчины запахивали кафтаны, топчась на одном месте, чтобы согреться.

– Нет! – женщина вырвалась из рук стражников, осознав, что сопротивление бесполезно, и что покорность остается единственной надеждой на сохранение хоть какого-то достоинства, остановилась.

В то же время, зрители были обуяны в этот момент самыми разнообразными чувствами.

И если некоторые женщины были в ужасе от предстоящего зрелища, то у иных это могло вызывать только простое любопытство или сочувствие. Собиравшаяся во дворе усадьбы публика выглядела празднично одетой, подобающе торжественному случаю. В то же время они не считали предстоящее событие чем-то из ряда вон выходящим. Были и такие, сами не раз поротые, которые испытывали злобное ликование, наблюдая унизительные мучения своей госпожи.

Тюремщик стоял в центре мощеного диким камнем двора, возле деревянной кобылы.

Она медленно пошла в его сторону, твердо решив не доставлять им удовольствия и не просить о милосердии.

– Снимите платье, – коротко приказал тюремщик, когда она остановилась на каменных плитах.

Пленница хотела возмутиться, но, заметив, что солдаты готовы силой сорвать с нее одежду, предпочла раздеться сама. Она расстегнула платье, позволила ему соскользнуть на землю, и гордо выпрямилась. «Да поможет мне Господь! – думала Эвелина, стоя обнаженной, перед десятками глаз, устремленных на нее. – Папа, да упокоит Господь его грешную душу, драл меня как маленькую девочку, награждая ударом за год жизни. Теперь получать придется по взрослому! Перетерплю!»

Утонченная нагота леди Эвелины казалась ирреальной в окружении мужчин, словно просверливающих своими взглядами, пристально взирающих на высокие груди с темными сосками, набухшими под холодным ветром морозного утра.

– Ложитесь на кобылу, свесьте руки и ноги вниз! – распорядился тюремщик.

Она осторожно поставила ноги в нужное положение. Несмотря на холод, обжигающий уже покрытое «гусиной кожей» тело, юная мученица почувствовала, как краска стыда покрыла лицо и шею.

Холодный ветер царапнул напряженные ягодицы, и тело сразу покрылось гусиной кожей. Она вздрогнула, бросила взгляд назад, и увидела тюремщика, получающего от капитана последние распоряжения.

«Укрепи меня, Господи, – Она закрыла глаза, – сэр Гилфорд, ради нашей с тобой любви я перенесу это наказание с достоинством и честью!».

– В марте – тридцать один день, – капитан церемонно передал тюремщику плеть, – так что соблаговолите выдать ей по крепкому удару за каждый из этих дней!

Эвелина испытывала дополнительное унижение о того, что будет публично наказывать простолюдин, и она решила, что должна вынести эту часть наказания с наименьшими внешними признаками страдания, как и полагается дочери знатного английского рода.

«Молится, – Инкуб, стоя в толпе, – думал о том, что еще немного и душа грешницы будет в полном его распоряжении. Ну, ничего, после порки тебя ждет сюрприз!» Фанге, верный пес госпожи, сидел на привязи во дворе. Казалось, это единственное существо, которое сочувствует хозяйке. Вот его телом и решил воспользоваться коварный враг рода человеческого.

– Есть, сэр, выдать тридцать один удар! – Гаркнул капитан, плотоядно поглядывая на беспомощную жертву.

Леди Эвелина, повернув голову, увидела, как экзекутор занимает позицию справа, отметив при этом, насколько крепко он сжимает в левой руке гибкий «инструмент воспитания».

«Левша! – Поняла она. – Только мне от этого не легче!»

Эвелина отвернулась в противоположную от тюремщика сторону, а он безжалостно заставил ждать целую вечность. Ожидание на холоде было столь мучительным, что ей захотелось крикнуть, чтобы он поскорее начинал.

«Ш-ша!»

Первый удар звучно упечатался в соблазнительные «холмы» Эвелины и ужалил их нижнюю часть, заставив заметно содрогнуться. Сделав несколько глубоких вдохов, она спокойно ожидала новой «атаки» хлыста.

– Ах! – Первый крик жертвы был скоротечен, как крик чайки высоко в морском небе.

Наблюдавшие слышали, предшествующий каждому удару зловещий свист и могли видеть, как прекрасное тело «приговоренной» судорожно извивается в тщетных попытках избежать безжалостных ударов. Под воздействием сильнейшей боли пронизывающей все тело, ягодицы леди Эвелина инстинктивно сжимались и разжимались, словно стараясь хоть как-то облегчить пытку. И крик этот стал последним. К вящему разочарованию собравшихся.

Для простолюдинов, заслуживших присутствие при описываемом событии, наказание розгами или плетью само по себе не было чем-то из ряда вон выходящим. Однако, в данном случае, они видели перед собой не крестьянку, осужденную на порку за недоимки, а обнаженную супругу господина, выставленную на потеху толпе.

Каждые пять ударов палач переходил на другую стороны кобылы, давая несчастной краткую передышку.