Она пожала плечами.
- Вам решать. Речь не идет о чем-то радикальном, вроде обета в монастыре… - она улыбнулась. - Как вам вегетарианство – для начала?
- Гитлер был вегетарианцем…
Она воздела руки в шутливом отчаянии.
- Я не знаю, как с вами разговаривать!
- А представляете, каково бы пришлось моей жене?..
- Да уж…
Она сделала вид, что надулась, но через минуту опять иронично взглянула на меня.
- Но слушайте, ведь так не может быть вечно.
- О чем вы?
- Ну... то, чем вы занимаетесь…
- Убиваю людей?..
- Да…
Я пожал плечами.
- Может, когда-нибудь убьют и меня.
- Представьте, что вам повезет и вы доживете до старости – что тогда?
Я снова пожал плечами.
- Не знаю, я так далеко не загадываю. Наверное, куплю себе «додж-челленджер», маленький домик в глубинке и кресло-качалку. Может, собаку заведу…даже двух.
- Чем же вы станете заниматься на пенсии?
- Начну разводить чучундр. Зверек, конечно, гнусный, но мех у него… - я мечтательно прикрыл глаза, - великолепный…
Она засмеялась, а я показал на скамейку.
- Идемте, присядем. Тогда мы сможем беседовать, глядя на волны.
Мы сели друг подле друга и она опять повернулась ко мне.
- Значит, любите одиночество?
- Да.
- Человек-одиночество… или человек одиночества?..
- Как угодно.
- Не любите людей?
- Я не люблю пролетариат[28].
- Что?..