- Это правда? Про документы.
- Да. – Я посмотрел Джеку в глаза. – Я прячу Айронса для того, чтоб обрубить щупальца тем, кто мне нужен. Ограничить возможности, вынудить к бегству. Когда все закончится, Айронс сможет начать заново и с чистого листа. Без дураков. По-моему, вполне достойная плата за некоторые неудобства. А убивать его мне не нужно ни с какой стороны – я просто не могу таскать его с собой повсюду, а присматривать за ним некому. Поэтому я и обратился к вам.
Джек кивнул, казалось, тут же забыв о сказанном.
- Еще – он хочет подышать свежим воздухом. Вашингтон-Парк, например. Я мог бы отправить их с Мелом…
- Нет. Не стоит. Один шанс из тысячи, что его там увидит кто-то, кто видеть не должен. Пусть лучше прогуляются загород, там и дышится легче.
Джек снова кивнул, спросив, надо ли что-то еще. Я ответил, что - нет и уехал.
Домой я вернулся раньше, чем обещал. Домой – может и громко сказано, но за прошедшие несколько лет дом для меня был там, где в меня не стреляют. Согласитесь, удобно.
За спиной мне грел душу взвод старых знакомых. Ну, может, не взвод – отделение, но и то хорошо.
Я ехал особенно аккуратно, памятуя о грузе в багажнике, - не хотел объяснять копам о личном Четвертом Июля, которое скоро наступит.
Полуксы проснулись и завтракали в столовой, предложив мне присоединиться. Ветчина по-джорджийски, яйца-пашот, оладьи из пресного теста и клубничный омлет – кажется, я ничего не забыл.
Давно не сидел за семейным столом. С детства, наверное. Отвык. Непривычно.
Ромул смотрел в газету, Роксана – в телевизор, а я в свою тарелку, на яйца с беконом, которые были чудо как хороши.
Удачно мне подвезло с клиентами – в том смысле, что меня не донимали расспросами. А, может, у меня такой респектабельный вид, что каждому ясно – у чувака-то все схвачено. Хорошо, если так.
После завтрака Роксана предложила мне прогуляться, если у меня нет других планов. Их не было и я согласился, предварительно разгрузив «додж» в углу гаража и укрыв своих друзей ветошью.
Сказав нет людской суете, мы сбежали из муравейника к океану – туда, где я встретился с Евой на берегу.
Оставив машину на набережной, мы медленно шли по кромке воды, дыша воздухом, солнцем и небом.
И криком чаек, добавил бы я, будь поэтом, но чайки предпочитали все больше городские помойки и свалки.
Людей было мало - так, изредка кто-то встречался на берегу, но, в общем, нью-йоркцы сюда не тянулись.
Синее небо, облаков почти нет - и выглядит так, что я понимал древних, считавших, что небо – колпак, как крышка у супницы. И есть край земли, а не какой-то там горизонт.
Жарко, воздух дрожит, но ветер спасает, нагоняя прохладу и волны.
- Правда, - чудесно?
Я кивнул. В океане есть что-то вечное - что-то, что должно быть у каждого смертного. Как свобода слова, к примеру. Или Eloy семьдесят пятого[27].
И, как свободы, его хватает не всем. Не всем так везет, чтобы видеть это величие каждый день, не на фото – вживую.
Так мы шагали какое-то время молча, любуясь прибоем, потом Роксана, взглянув мне в лицо, спросила:
- Когда все это закончится?
О, вот уж точно - вопрос на миллион.
- Через месяц, я думаю. Может, чуть дольше.
Я не лгал, я только не знал, чем ответят Мэнхарт с компанией. Я мог лишь предполагать, а от этого много зависело. Но, в любом случае, лучше было ее успокоить.
- И Ровена вернется домой?
Как ребенок, ей-богу.