— Но…
Ему нечего добавить. Просто ему не хочется лишать себя этих двух часов на пляже, вот и все.
— Я должен пойти туда со стариком, — говорит он наконец.
Это неправда.
— А ты не сможешь как-нибудь отказаться?
Он колеблется.
— Нет, это трудно.
— Когда я думаю… — говорит Мейджори.
Боже мой, в это утро она почти красива. С ее кожи совсем исчезли серые тени. Лицо стало светлым. Вос сразу обратил внимание на произошедшую в ней перемену и не преминул отнести это на свой счет. Солнце еще совсем мягкое. На террасу падает тень пальмы.
— О чем задумалась, милая?
— О том, что за этот дом хотят заплатить четырнадцать миллионов.
— Я бы не дал за него столько, — сказал Вос, чтобы что-нибудь сказать.
Потом, прожевав, добавил:
— Хотя вообще-то дал бы, но только с тобой в придачу.
В голосе его появилась манерность. Не в его привычках было говорить любезности. Мейджори Уотсон смеется. Этот комплимент ей нравится.
— Это правда?
— Конечно же, правда, — отвечает Вос.
Лицо ее сияет. Потом она становится серьезной.
— На два миллиона дороже, чем он стоит, Станни. Два миллиона ни за что. Ты не находишь, что это ужасно?
— Нет, — равнодушно произносит Вос.
— До свидания, — говорит Андрасси.
Он неловко протягивает ей руку. И вспоминает, что никогда не прощался с Сандрой за руку.
— Во второй половине дня?
— Во второй половине я не смогу, — обиженно отвечает она.
Мимо них проходит госпожа Бракконе и бросает на парочку проницательный взгляд. Андрасси приветствует ее, но приветствует, сам того не осознавая, как бы с вызовом.
— До свидания, — говорит Сандра.
Андрасси все еще колеблется. Но на лице у Сандры по-прежнему обиженное выражение. Она уходит.
— Сандра!
Но она уже далеко. Он мог бы догнать ее. Но он не делает этого.
Вос снимает хлебную крошку, застрявшую в густых волосках у него на груди.