— Да, да.
Затем, внося нотку энтузиазма, продолжала:
— Я полагаю, однако… Это необходимо убрать, — приказала она садовнику, который согласился, кивая головой и смеясь, словно она сказала что-то очень смешное.
— Наш дорогой Вос говорил со мной о вас вчера, о вашем намерении покинуть Форстетнера…
— Но…
— Нет, нет, — она не дала ему договорить. — Это пустяки. Но потом к нам заходил еще и Пасеков, и он тоже об этом говорил.
Речь шла об антикваре.
— Иногда он спрашивает у нас совета. Он такой милый.
Она не сочла нужным сообщить, что Пасеков смог открыть на Капри свой магазин лишь благодаря тридцати тысячам лир, которые ему одолжили Сатриано, и из которых за двадцать лет он смог вернуть только половину.
— Бедняга, вы поставили его в ужасно затруднительное положение.
— Мадам… — начал было Андрасси.
Но тут возникла пауза, причиной которой стал цветок белой тигриды с усыпанной пятнышками темно — красного цвета сердцевиной.
— Он расцвел! — воскликнула госпожа Сатриано. — Расцвел.
Садовник одобрительно кивнул. На лице его играла веселая улыбка акушера.
— Это такой необыкновенный цветок! Как жаль, что он так быстро увядает! Исчезает, как молния! Да, бедняжка, он так хотел доставить вам удовольствие. Но вы можете говорить со мной откровенно. Форст одобряет ваше намерение?
— Я ему о нем еще не говорил.
— Вы должны понять, что Пасеков возьмет вас только в том случае, если Форст даст свое согласие.
— Речь идет обо мне, мадам. Обо мне, а не о Форстетнере.
— Я это прекрасно понимаю. О! Милый мальчик, вы не хотите меня слушать.
Они были довольно далеко от дома, посреди цинний.
— Как он может взять помощника, что будет стоить ему денег, если в то же самое время он поссорится с единственным серьезным клиентом, который у него был в этом году?
Андрасси презрительно заворчал.
— Не следует судить поспешно о людях, которым приходится зарабатывать на жизнь, — сказала графиня.
Она теперь говорила четким, безапелляционным тоном, без ужимок и без гримас.
— Но Форстетнер…
— Форстетнер не простит вам этого никогда.
Они находились в уголке сада, где росли апельсиновые и лимонные деревья. Темная листва давала более густую тень.
— И тут есть еще один момент, — добавила графиня. — Один момент, о котором мне напомнил Джикки.
Она повернулась к садовнику.
— Будьте любезны, скажите графу, что я прошу его подойти ко мне сюда.