Он окинул ее взглядом.
— Это правда, то, что говорят? Ты женишься?
Черт побери! Значит, уже все известно? Четрилли был суеверен. Он не любил говорить заранее о том, что еще не произошло. Сложив два пальца, он поискал вокруг себя. А! Стол. И он положил два пальца на стол.
— Кто тебе сказал?
— Мясник.
Она сдавленным голосом повторила вопрос:
— Это правда?
— Почти, — сказал Четрилли с недовольной гримаской.
— На госпоже Мисси?
Звучание престижной фамилии вернуло ему хорошее настроение.
— Да.
И на его лице заиграла чарующая улыбка.
— Госпожа Мисси, автомобильные заводы. Представляешь?
Но кухарка продолжала пристально смотреть на него, держа руки на переднике и выставив вперед ничего не выражающее лицо с заканчивающимся квадратом носом.
— А я? — произнесла наконец она.
Подняв голову от своей чашки с кофе, Четрилли бросил на нее непонимающий взгляд.
— А я? — повторила она громче. — Я что, годилась только на то, чтобы спать с тобой?
Она все больше и больше распалялась.
— Ты, значит, хочешь жениться! А я? Ты хочешь бросить меня! И ты думаешь, что я позволю тебе сделать это?
У нее растрепалась прядь волос и упала на лоб.
— Ты мой любовник.
Ее любовник? У Четрилли был такой вид, словно он с луны свалился.
— И я тебя люблю. Мне неважно, что ты не женишься на мне. Но и на другой ты тоже не женишься.
— Оставь меня в покое, — нетерпеливо сказал Четрилли.
— Нет, я не оставлю тебя в покое. Ты не женишься на ней. Я не хочу. Не хочу! И ни за что не допущу этого!
— Ну вот, — произнес Четрилли с гримасой фаталиста.
— Я пойду и поговорю с госпожой Мисси. И скажу ей, что она не имеет права, нет, не имеет.
Она говорила, и при этом шевелилось только ее лицо, да еще все более и более растрепавшиеся волосы, а все ее большое тело оставалось странно неподвижным.
— Пойду и скажу ей, что ты мой любовник, что все то время, пока ты сочинял для нее признания в любви, ты спал со мной… Что ты спал со мной.
На правильном профиле Четрилли обозначились признаки беспокойства.