Стачка как бой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие ко второму изданию

Вопросы стачечной тактики становятся с каждым днём всё более жгучими и актуальными. Достаточно только посмотреть на то, что происходит сейчас во всём капиталистическом мире, чтобы дать отчёт в том, какие огромные массы вовлечены сейчас в экономические бои. За короткий срок, прошедший со времени первого издания, во всём мире перебастовали миллионы рабочих. Эти забастовки, происходящие в обстановке развёртывающегося кризиса, крайне обострённых классовых взаимоотношений, представляют собой важнейшие звенья, за которые коммунистические партии и революционные профсоюзы хватаются, чтобы проникнуть возможно глубже в массы и противопоставить рабочий класс предпринимателям, государству и социал-фашизму. Во всех многочисленных забастовках от Австралии до Японии, от Северной Америки до Кореи, от Китая до Скандинавских стран, от Латинской Америки и до Германии, Франции и Англии во всех классовых экономических столкновениях были поставлены частью сознательно, а частью бессознательно те тактические вопросы, которые затронуты в этих лекциях.

Вокруг чего идёт сейчас экономическая борьба? Вокруг жизненного уровня рабочего класса. Господствующие классы стремятся переложить все тяжести кризиса на плечи пролетариата. Это встречает глухое и открытое сопротивление, причём опыт показал, что реформизм стал наиболее боевым организатором штрейкбрехерских банд и срыва стачечного движения. Каждая стачка (вспомним стачку берлинских металлистов, стачку горняков Рура, забастовку горняков Южного Уэльса, забастовку лесных рабочих Норвегии, забастовку железнодорожников Индии, забастовки в Индокитае, Китае, Японии, и т. д.) сейчас становится пробой сил между революционным крылом рабочего движения и объединённым фронтом предпринимателей, государства и социал-фашизма. В этой обстановке особенно важно умение вкорениться в массы, создать действительно выбранные органы, представляющие всю рабочую массу, следить за биением пульса рабочего класса, чувствовать смену настроений и понимать, с какими настроениями нужно считаться и с какими нужно бороться.

Опыт многочисленных забастовок в разных концах мира представляет собою богатейший материал для изучения уровня развития рабочего движения. Каждая стачка это ведь маленькая война и в этих многочисленных войнах лучше, чем в сотнях книг, можно изучить степень зрелости авангарда пролетариата и его приводных ремней. В самом деле. Вот вам Китай, где руководящие работники коммунистической партии выдумали целую теорию, сводящуюся к тому, что по мере назревания революционных событий экономические организации пролетариата становятся излишними и самая экономическая борьба теряет своё значение. Как логический вывод из этих взглядов, профсоюзы в Китае, в середине 1930 г., были упразднены и вместо них созданы верхушечные комитеты действия, которые должны были заниматься только лишь восстанием. В ответ на обращение рабочих некоторых предприятий Шанхая — помогите нам организовать стачку, заумные леваки отвечали: «нам некогда заниматься такими делами, мы заняты подготовкой восстания». Всекитайского восстания они, конечно, не подготовили, но влияние среди части рабочих, благодаря этой левацкой тактике, потеряли. Если от полуколониального Китая перейти к высокоиндустриальной Англии, мы увидим, что там за последнее время были забастовки, в которых поведение сторонников Профинтерна стояло примерно на таком же уровне: так во время стачки 150 000 текстильщиков в Бредфорде сторонники Профинтерна вместо того, чтобы создать органы руководства, выбранные всей массой, собрали единомышленников и создали тощие комитеты действия. Эти комитеты имели все внешние признаки стачечных комитетов, только широкие массы не были за этими комитетами. Поэтому получилось, что в результате стачка прекратилась вопреки и вне всякой зависимости от решения стачечного комитета. Другое положение мы имели во время стачки 130 000 металлистов в Берлине и стачки горняков в Руре. — Хотя в обоих случаях стачки потерпели поражение, но здесь значительные массы рабочих действительно шли за нами, и если стачки были сломлены, то благодаря исключительным репрессиям со стороны предпринимателей и срыву всего движения со стороны всех реформистских профсоюзов.

Можно перебрать сотни стачек, и в каждой из них, как в капле воды, отражаются все слабые и сильные стороны нашего движения. Общая слабость заключается в том, что мы ещё не научились серьёзно и со всей энергией готовить стачечные бои, тут ещё имеется много импровизации, самотёка, надежды на-авось. А между тем наши враги не дремлют, они прекрасно организованы, они знают, что они хотят и они умеют бороться; в их распоряжении не только весь государственный аппарат, не только фашистские банды, но в их распоряжении исторически сложившиеся рабочие организации пролетариата — социал-демократические партии и реформистские профсоюзы, которые, пользуясь социалистической фразеологией, часто сбивают с толку рабочих, срывая их выступления. В такой обстановке каждая стачка должна быть максимально подготовлена, надо относиться к руководству стачкой с величайшей серьёзностью, надо проявить большую гибкость и вести жесточайшую борьбу против импровизации, самотёка и пустозвонных фраз.

Большое значение для дальнейшего руководства стачечной борьбой имеют решения V конгресса Профинтерна. В центре внимания этого конгресса стоял вопрос об организации экономических боёв. Конгресс всесторонне рассмотрел этот вопрос, он дал ответ на все те проблемы, которые возникли за последние 2 ¹/₂ года в процессе боёв; он разрешил ряд спорных вопросов, он наметил пути и методы борьбы. Мировое рабочее движение обогатилось, таким образом, выкристаллизовывавшимся в ряде решений опытом. Конгресс исходил при определении форм и методов борьбы не из отвлечённых положений, он взял за основу происходящие бои, он изучал наши слабые стороны, он дал оценку правым и левацким уклонам, он подытожил многообразный опыт и дал ценнейшие указания мировому революционному рабочему движению. О том, что нужно руководить стачками и доводить их до успешного конца, каждый знает. Не об этом шла речь на конгрессе. На конгрессе шла речь о том, как это сделать, каким образом организовать свои силы, как лучше проникнуть в массы, как органически спаять наши организации с источником революционной энергии — с предприятием, какие органы создать, как эти органы должны работать, как перестроить наши ряды того, чтобы встретить во всеоружии надвигающиеся бои. Конгресс сказал не только это, он указал на органическую связь, существующую между экономической борьбой и борьбой политической, он указал путь, по которому революционные профорганизации должны итти от экономических стачек к стачкам политическим, к восстанию и к борьбе за власть.

Я могу сказать с большим удовлетворением, что происшедшие со времени первого издания этих лекций стачки подтвердили очень многое из того, что было здесь сказано. Я не собирался сказать в этих лекциях всё, что мне известно о стачках, мне казалось достаточным сказать самое главное, но всегда, конечно, найдутся товарищи, которые хотели бы видеть в книжке, написанной другим, то, что им кажется существенным, и поэтому они ставят вопросы: «А почему этого нет, почему того нет, а почему автор не высказал такую-то мысль, почему он не привёл такие-то примеры и т. д.» Всем этим вопрошающим (кстати, вопросы ставить очень легко) можно ответить только одно: никто не мешает им написать по тем вопросам, которые их особенно интересуют, но пусть они не изображают из себя вопросительного знака, если автор говорит то, что он считает нужным, а не то, что кажется полезным тому или другому‚ внезапно налетевшему на этот вопрос товарищу.

Охватить все вопросы стачечного движения вещь очень трудная: для этого то написать несколько томов, детально разработать все тактические проблемы, поставленные рабочим движением на протяжении долгих десятков лет в экономической борьбе, для этого нужны годы, и не в этом была задача моих лекций, не в этом задача настоящей книги. Задача заключается в том, чтобы поставить вопрос, заставить интересующихся задуматься над проблемами тактики и стратегии стачечной борьбы, поднять интерес среди марксистских историков, изучающих рабочее движение, чтобы они задумались над этой стороной дела. Надо понять, что это совсем неизученная ещё область, над которой стоит поработать. У нас в вузах занимаются историей рабочего движения, историей прошлого но и очень мало изучают настоящее. Можно встретить молодых историков, которые знают хорошо чартистское движение, могут рассказать с мельчайшими подробностями о восстании ткачей в 1831 г.‚ могут перечислить все даты в рабочем движении Франции, примерно кончая коммуной, могут рассказать много любопытного о первых шагах рабочего движения в Германии, Австрии, много любопытных подробностей о промышленной революции в Англии, о гражданской войне в Соед. штатах и пр., но которые даже не интересовались миллионными стачками горняков и всеобщей забастовкой в Англии, современными экономическими и политическими стачками послевоенной Германии, стачечным движением в Японии, стачками металлистов, железнодорожников, текстильщиков, горняков в Соед. штатах и т. д. Они живут прошлым, между тем прошлое интересно только в той мере, в какой можно из него извлечь уроки для настоящего и ближайшего будущего.

Задача настоящей книги поставить актуальные вопросы тактики и стратегии стачечного движения. Что эти вопросы актуальны, что они интересуют рабочее движение, видно из того, что эта книжка вышла не только на европейских языках, но она выпущена в Латинской Америке, в Японии и в целом ряде других стран.

Я меньше всего хочу сказать, что мною исчерпан поставленный вопрос. Далеко нет. Я хочу подчеркнуть, что экономические бои за последние годы подтвердили правильность целого ряда моих положений, что наши успехи и поражения в целом ряде стачек зависели от того, в какой мере мы подходили к стачке, как к серьёзному бою, в какой мере мы считались с элементарными правилами классовой войны. Эти правило установлены не мною. Они установлены Марксом, Энгельсом и Лениным. Они установлены Коминтерном и нашей партией. Задача сторонников Профинтерна заключается в том, чтобы использовать оправдавшие себя формы и методы борьбы, умело применить в разнообразной обстановке ленинскую теорию и практику, понять, что экономическая борьба есть разновидность классовой войны, уметь поднять экономическую стачку на высшую ступень, и во всех зигзагах и поворотах борьбы, быстро менять тактику, но, меняя методы и формы борьбы, преследовать одну и ту же цель — низвержение власти буржуазии и установление диктатуры пролетариата. Под этим углом зрения надо рассматривать обобщение опыта стачечной борьбы, под этим углом зрения надо оценивать попытку марксистски изложить в общедоступной форме то, что является уже завоёванным, но не популяризированным достоянием международного рабочего движения.

А. Лозовский, Москва, 12 января 1931 г.

Предисловие к первому изданию

Настоящие лекции представляют собой попытку марксистски использовать военную науку для руководства стачечным движением. Преобладающая, характерная черта стачечного движения во всех странах — это разрыв политики с экономикой, это применение таких методов и форм руководства стачками, которые стихийно на протяжении многих лет складывались в процессе экономической борьбы рабочего класса.

Поскольку профессиональное движение до войны в своём подавляющем большинстве находилось в руках правого крыла социал-демократии, стачка всегда рассматривалась как величайшее зло, которого нужно избегать и от которого нужно возможно скорее отделаться, если стачка вспыхивает.

Но если для реформистов каждая стачка была злом, то анархо-синдикалисты смотрели на каждую стачку как на благо. Эти две точки зрения преобладали в довоенном профессиональном движении. Большевистская точка зрения была до войны мало известна за границей, и поэтому вокруг целей стачечного движения, характера стачечной борьбы, методов подготовки и организации стачек наслоилось огромное количество реформистской и анархо-синдикалистской ржавчины, которая разъедала все активные действия рабочего класса.

Только с возникновением Коминтерна и Профинтерна и проникновением большевистской стратегии и тактики и рабочее движение капиталистических и колониальных стран создалась возможность правильно сочетать частичные требования с конечной целью и поставить на надлежащее место экономическую и политическую стачку.

Но на первых стадиях развития коммунистических партий и революционного профдвижения вопрос о руководстве стачечным движением не ставился так конкретно и определённо, как этот вопрос стал, когда секции Коминтерна и Профинтерна стали серьёзным фактором в рабочем движении капиталистических и колониальных стран. Не только агитация и пропаганда против реформистского руководства стачкой, но самостоятельное руководство экономической борьбой — таков был лозунг IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна. Но это означает необходимость более конкретно и детально подойти ко всем вопросам, связанным со стачечным движением.

Мировое рабочее движение имеет богатейший опыт в этой области, но этот опыт не проработан марксистской критикой. Нож большевистского анализа ещё не коснулся тысяч и десятков тысяч стачек, охвативших и охватывающих огромные пласты пролетариата, стачек, изучение которых имеет огромное значение для ответа на вопрос: как нужно и как не нужно руководить забастовками.

Наконец есть область, разработанная на протяжении веков — область военной науки, которая никогда ещё не была использована для экономических боёв. Ленин давно уже обратил внимание на то, что тактика военная может быть использована для нашей тактики политической. Сам Ленин дал непревзойдённые образцы стратегии и тактики в политической и экономической борьбе. На основе учения Маркса и Ленина, на основе опыта мирового рабочего движения и того, что даёт военная наука, мы можем наметить стачечную тактику для революционного профессионального движения. Такова цель настоящих лекций.

Автор не ставил своей задачей дать изложение стачечного движения, приводить факты из крупнейших экономических конфликтов или собрать всё то, что наши учителя говорили о месте стачек в классовой борьбе. Нет, не в этом была задача лекций. Задача заключалась в том, чтобы в максимально сжатой форме поставить основные проблемы нашей стачечной тактики, указать на связь экономики с политикой, на необходимость использования богатейшего опыта экономической борьбы, на возможность использования в стачечном движении многих правил, установленных военной наукой, и на связь между экономическими и политическими стачками, восстанием и борьбой за власть.

Поскольку всё это нужно было уложить всего лишь в несколько лекций, приходилось по всем этим вопросам говорить чрезвычайно сжато и экономно, предоставляя учащимся прорабатывать настоящие лекции на основе известных им крупных экономических и политических конфликтов. Автор имел своей задачей только лишь наметить эти вопросы. В какой мере это ему удалось, должен решить читатель.

Во всяком случае давно пора профсоюзному и партийному активу капиталистических и колониальных стран серьёзно задуматься над вопросом, как по-большевистски, используя опыт и военные знания, на практике расшифровать лозунг Коминтерна и Профинтерна о самостоятельном руководстве экономическими боями. Эта расшифровка намечена в настоящих лекциях, которые нужно рассматривать только лишь как первую попытку, как начало всестороннего изучения и разработки этой важной для международного рабочего движения проблемы.

А. Лозовский, Москва, 9 апреля 1930г.

Глава 1. Кадры и стачечная борьба

Вы находитесь, товарищи, в исключительной обстановке, когда под защитой советской власти можете спокойно на протяжении заранее фиксированного времени отдаться изучению тех проблем, которые стоят сейчас перед мировым рабочим движением. Эта исключительная обстановка, созданная нашей революцией, накладывает на вас очень большие обязанности. И поэтому вы не должны удивляться, если с самого начала одновременно с целым рядом проблем я поставлю ещё и целый ряд очень серьёзных требований к учащимся.

Международная обстановка свидетельствует о том, что революционная ситуация быстро надвигается. Кризис, рост безработицы, обострённые классовые бои — всё это свидетельствует о том, что почва в капиталистических и колониальных странах накаливается. И совершенно естественно, что каждый активный участник революционного рабочего движения (а вы все являетесь активными его участниками) должен во время своего учения иметь в виду, каким образом необходимо будет те знания и тот опыт, которые вы приобретёте, применить в той обстановке, в какой вам придётся работать. Надо сказать, что, чем больше растёт революционная волна, тем, конечно, субъективно труднее для каждого из вас продолжать учиться, вместо того чтобы принять непосредственное участие в борьбе. Но тем не менее перед каждым из вас стоит вопрос о том, как максимально извлечь пользу из этого сравнительно короткого времени, которое вы имеете для учёбы, и каким образом связать интересы учёбы с интересами революционного рабочего движения. Ибо совершенно очевидно для каждого из вас, что ваша учёба, ваша подготовка здесь имеет совершенно определённую, конкретную, целевую установку, т. е. дать возможность определённой части актива, определённой части пролетариев пополнить свои знания, с одной стороны, и расширить рамки своего национального опыта — с другой. Этот вопрос относительно пополнения знаний и расширения опыта стоит особенно резко в настоящее время перед Коминтерном и Профинтерном, потому что, по мере обострения классовых боёв, мы видим, насколько скудны и насколько бедны мы кадрами во всех наших партийных и профессиональных организациях.

Проблема кадров для Коминтерна и для Красного Интернационала профессиональных союзов — это не проблема отвлечённой теории, это — одна из важнейших, конкретных политических задач. Вопрос о кадрах становится тем острее, чем острее становятся классовые бои. В чём суть этой проблемы, которую и Коминтерн и Профинтерн выдвигает на первый план и которая занимает сейчас все коммунистические партии мира? Суть вопроса заключается в том, что все наши кадры можно подразделить на две основных группы. Одна группа прошла школу рабочего движения ещё до войны и пришла в коммунистическое движение со всем опытом и навыками работы, навыками, которые были приобретены за ряд лет в социал-демократических партиях; с другой стороны, во всех странах движение втянуло значительные массы молодняка, который пришёл уже после войны, с ограниченным опытом, но со значительным количеством революционной энергии и по крайней мере с огромным желанием революционно действовать. Наши коммунистические партии в подавляющем большинстве случаев, за очень ничтожным исключением, образовались из старых — или из части старых — социалистических партий. Когда вы познакомитесь с историей всех партий, начиная с германской и кончая американской — кроме партий колониальных стран, возникших после октябрьской революции — вы увидите, что в период войны в старых социал-демократических партиях начало оформляться левое крыло. Это левое крыло, по мере затягивания войны, увеличивалось количественно и крепло идейно. После Октябрьской революции, вместе с организацией Коминтерна, начали оформляться и коммунистические партии. Но тот факт, что подавляющее количество компартий, кроме тех из них, которые были связаны со старой большевистской партией на территории царской России, вышли из недр старых социалистических партий, что революционные профсоюзы вышли из недр старых профсоюзов вместе со своими руководящими кадрами, этот факт наложил особую печать на «командный состав», если так можно выразиться, коммунистических партий и революционных профессиональных союзов. Вот уже на протяжении 11 лет Коминтерну и Профинтерну приходится всё время выравнивать линию революционных организаций в отдельных странах, выявлять оппортунистические тенденции, которые там имеются, выявлять социал-демократические остатки, оппортунистические пережитки, одним словом, нам приходится считаться с тем социал-демократическим грузом, с которым вошла, как со своим «наследством», значительная часть кадров в Коминтерн и в Красный Интернационал профсоюзов. И очень часто мы можем заметить, как товарищи, субъективно настроенные в вышей степени революционно, имеющие огромное желание действовать по-большевистски и готовые на самопожертвование‚ — тем не менее не умеют уловить темпа жизни, не умеют понять, что означает большевизм на практике, и часто колеблются между правыми социал-демократическими ошибками и между полуанархистскими левыми фразами. Нужно ли вам приводить примеры? Достаточно взять многолетнюю историю германской коммунистической партии до последних двух лет. Сколько пережила германская партия внутренних трений, всякого рода правых и левых уклонов, пока начало складываться нынешнее большевистское руководство! Возьмём французскую коммунистическую партию и французскую Унитарную конфедерацию труда, где ещё и сейчас справа и слева выявляются старые довоенные традиции. Возьмём ли чехословацкую партию, американскую партию, любую из всех партий, и мы увидим, что десятилетняя история коммунистических партий (очень небольшой процент коммунистических партий старше 10 лет) свидетельствует о том, что мировое коммунистическое движение растёт и крепнет в огне классовой борьбы, выковывает в муках свои боевые кадры, формирует руководство и большевистскую линию при помощи Коминтерна и Профинтерна. А между тем потребности движения огромны, движение явно нарастает, созревает на наших глазах. И мы часто видим, какая огромная диспропорция существует между потребностями данного момента и между субъективным фактором в данной стране. Приведу несколько примеров с разных материков для того, чтобы пояснить эту мысль.

Возьмём такую отдалённую страну, как Колумбия, о которой европейские товарищи вероятно знают только то, что эта страна существует, ибо это сказано в географии. В Колумбии год тому назад было огромное движение рабочих на плантациях, движение, которое вылилось не только в вооружённое сопротивление 30 тыс. рабочих, но и в серьёзное восстание. Где в это время была партия, где были революционные профсоюзы? И те и другие формально принадлежат к Коминтерну и Профинтерну, но они к Коминтерну и Профинтерну принадлежат, так сказать, платонически. Они сочувствуют Октябрьской революции, сочувствуют Коминтерну и Красному Интернационалу профсоюзов и поэтому примыкают к ним от сердца, от гуманизма и хорошего чувства. Но принадлежность к Коминтерну и Профинтерну не есть только лишь акт платонический. Принадлежность к Коминтерну и Профинтерну требует проведения в жизнь революционной тактики в данной конкретной обстановке, в данной стране. Так вот, когда от платонической принадлежности дело перешло к конкретной борьбе, оказалось, что и партия и революционные профсоюзы отсутствуют как революционные, действительно революционные, классовые организации.

Я беру другой пример, с другого континента. Всем вам, особенно европейцам, известна Австрия, где объективная обстановка в высшей степени благоприятна для развития революционного рабочего движения. Там есть все объективные предпосылки для обострения революционных боёв, там нет только субъективного фактора для революции. Есть конечно партия, она издаёт орган и проч. Всё это есть, но эта партия не может использовать объективной обстановки, она для этого слишком мала, мало влиятельна и не умеет стать больше и повести за собой массы.

Ещё один пример с другого материка. Возьмём положение в Японии. Последние данные свидетельствуют о том, что мы имеем в Японии огромное обострение экономического и политического кризиса. Волна безработицы захватила также и Японию. Стачечное движение охватывает одну провинцию за другой. В Японии имеется огромный промышленный пролетариат (примерно около 5 миллионов), — боевой рабочий класс. Революционные профсоюзы имеют значительное влияние, но они организационно крайне слабы; коммунистическая партия малочисленна, причём в самой коммунистической партии отслоилась группа, которая считает… лозунг республики неприемлемым. Вожди этой группы говорят, что микадо и вообще династия в Японии пустила такие глубокие корни, что лозунг республики противоречит всем традициям. Таким образом вы видите людей, называющихся «коммунистами», с реакционно-монархической идеологией.