Операция «Фарш». Подлинная шпионская история, изменившая ход Второй мировой войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При Марсиле были его записная книжка и документ, написанный по-французски и датированный 22 сентября, где упоминалось (правда, расплывчато) о будущей британской атаке в Северной Африке. Перехваченные и расшифрованные вражеские радиограммы свидетельствовали, что эта информация действительно попала к немцам: «Со всех документов, включавших в себя список важных лиц [т. е. агентов] в Северной Африке и, возможно, сведения о действующих там наших организациях, были, как и с записной книжки, сняты фотокопии и переданы в руки противника». Неназванный итальянский агент, получив копии документов, передал их немцам, которые ошибочно сочли информацию «не более важной, чем любые прочие разведданные». Возможно, немцы также заподозрили, что документы «были нарочно подложены для дезинформации».

Итак, воды Атлантики подарили немцам важный источник военных сведений; к счастью, они не оценили его значения. «Это показывало, что испанцы передают немцам свои находки, — в этом плане на них можно было положиться и попытаться извлечь выгоду из такого далеко не нейтрального поведения». Забрезжила возможность проложить весьма хитроумный путь в немецкие головы, забросить в воду весьма соблазнительную мушку.

Инцидент, который взволновал руководителей разведывательных служб, дал пищу причудливому уму-штопору одного офицера разведки. Ум принадлежал Чарльзу Кристоферу Чамли, двадцатипятилетнему капитану Королевских ВВС, прикомандированному к службе контрразведки МИ-5. Чамли, будучи чудаком из чудаков, был вместе с тем чрезвычайно эффективным бойцом в этой странной и запутанной войне. Чамли смотрел на мир сквозь толстые линзы очков и был обладателем замечательных шестидюймовых вощеных усов с острыми кончиками. Рост его составлял около 190 сантиметров, обувь он носил 47-го размера, любая униформа, казалось, была ему мала, и ходил он странной подпрыгивающей походкой, «поднимая при каждом шаге носки».

Чарльз Чамли, офицер Королевских ВВС, прикомандированный к службе контрразведки МИ-5, чей «ум-штопор» первым породил идею использовать труп для обмана немцев.

Чамли мечтал о приключениях. Еще подростком, учась в Канфордской частной школе в Дорсете, он вступил в Общество школьников-первопроходцев и участвовал в экспедициях в Финляндию и на Ньюфаундленд, целью которых было нанесение на карту неисследованных территорий. Живя в палатке, он питался мятным печеньем «Кендал», открыл новый вид землеройки после того, как животное умерло в его спальном мешке, и наслаждался каждой минутой. Он изучал географию в Оксфорде, поступил в офицерский учебный корпус и в 1938 году безуспешно пытался попасть на службу в Судан. Затем он недолго проработал дипломатическим курьером, что для многих служило ступенькой к службе в разведке. Самым известным из предков Чамли был его дед по матери Чарльз Лейланд, подаривший миру кипарис Лейланда (лейландию) — источник бесконечных пригородных споров о высоте живых изгородей. Чамли рисовал себе в мечтах более славное будущее: он хотел стать либо разведчиком, либо военным, либо, на худой конец, колониальным служащим в какой-нибудь далекой экзотической стране. Его брат Ричард погиб под Дюнкерком, что еще больше укрепило стремление Чарльза к действиям, к сильным переживаниям и его готовность, если надо, принять героическую смерть.

У Чамли была душа авантюриста, но не было ни соответствующего его жажде приключений тела, ни удачи. В ноябре 1939 года он получил звание лейтенанта авиации, но из-за слабого зрения ему не суждено было управлять самолетом, пусть даже нашлась бы кабина по его росту. По словам его сестры, «это было для него страшным ударом». И вот вместо того, чтобы героически взмывать в небеса, Чамли был вынужден на все военные годы засунуть свои длинные ноги под письменный стол. Это могло бы подкосить человека более слабого, но Чамли все свое воображение и всю энергию отдал секретной работе.

В 1942 году, получив звание капитана авиации (на временной основе), он был прикомандирован отделом разведки и безопасности Королевских ВВС к службе контрразведки МИ-5. Начальник МИ-5 Томми Арджилл Робертсон, известный под акронимом Тар и возглавлявший отдел британской разведки B1A, который непосредственно занимался захваченными вражескими шпионами и двойными агентами, взял Чамли на службу как «человека идей» и отзывался о нем как о личности «необычайной и очаровательной». В свободное время Чамли реставрировал старинные автомобили, изучал особенности спаривания насекомых и охотился на куропаток с помощью револьвера. Он был учтив и корректен, почти патологически застенчив и скрытен. На Уайтхолле и в его окрестностях он обращал на себя внимание: размахивал руками, когда был оживлен, и подскакивал при ходьбе, как большая, не умеющая летать, близорукая птица. Но, при всех своих странностях, Чамли был выдающимся мыслителем в области разведки.

Некоторые из идей Чамли были нелепы до чрезвычайности. Это был, по словам его товарища по секретной службе, «один из тех тонких и изобретательных умов, что беспрерывно извергают фантастические идеи, по большей части слишком оригинальные, чтобы быть осуществимыми, или слишком замысловатые, чтобы быть эффективными, но временами великолепные в своей простоте». Роль Чамли, подобно роли Яна Флеминга в военно-морской разведке, состояла в том, чтобы воображать невообразимое и добывать таким способом правду. По официальной должности он был секретарем сверхсекретного комитета XX, или комитета «Двадцать» — группы, руководившей использованием двойных агентов, само название которой намекало на обман[2] (возможно, здесь имеется также ироническая отсылка к чаплиновскому фильму «Великий диктатор», выпущенному на экраны в 1940 году, герой которого действует под флагом со знаком XX, напоминающим свастику). Под председательством Джона Мастермана, сухого и аскетичного оксфордского профессора, комитет «Двадцать» собирался каждый четверг в помещении МИ-5 по адресу Сент-Джеймс-стрит, 58 обсуждать действия системы двойных агентов, которой руководил «Тар» Робертсон, и рассматривать новые планы обмана и дезинформации, позволяющие эффективно воздействовать на врага. В комитет входили представители флотской, армейской и авиационной разведки, а также службы безопасности МИ-5 (занимавшейся, в частности, контрразведкой) и службы внешней разведки МИ-6, известной также под аббревиатурой SIS. Как секретарь и представитель МИ-5 на этих еженедельных встречах «невидимок» высокого ранга Чамли был осведомлен о некоторых самых секретных военных планах. В частности, он читал составленный в 1939 году Годфри и Флемингом меморандум, содержавший «не самое аппетитное» предложение об использовании трупа для дезинформации противника. Последствия падения «Каталины» близ Кадиса показали, что такой план может сработать.

31 октября 1942 года, всего через месяц после обнаружения тела лейтенанта Тернера на испанском берегу, Чамли представил комитету «Двадцать» свой собственный план под кодовым названием «Троянский конь», который он описал как «способ ввести врага в заблуждение, подбросив ему совершенно секретные документы». По существу, это был расширенный вариант сценария из «форельного меморандума»:

Агента или двойного агента, если он живой человек, можно подвергнуть пыткам или переманить, и тогда он сознается в ложности информации, которая у него есть. Мертвец не заговорит, что с ним ни делай.

Как и большинство идей Чамли, эта была на удивление проста и в то же время чертовски проблематична. Наметив в общих чертах план сотворения современного «троянского коня», Чамли принялся искать в этом плане слабые места. Вскрытие может показать, что человек умер не от утопления; самолет, с которого сбросят тело, может быть замечен. Даже если удастся найти подходящий труп, ему надо будет придать «все черты реального офицера». Один из членов комитета «Двадцать» заметил, что, с какой высоты ни сбрасывай с самолета труп, он непременно будет поврежден, «а тот факт, что повреждение нанесено после смерти, всегда можно выявить». Если сбросить труп там, откуда он попадет на берег Германии или на оккупированную немцами территорию (например, норвежскую или французскую), очень высока вероятность «полного и квалифицированного посмертного обследования» силами немецких экспертов. «Нейтральные» Испания и Португалия тяготели к державам Оси: «Из этих стран в Испании вероятность того, что документы передадут или, по меньшей мере, покажут немцам, была наивысшей».

План Чамли при всей своей новизне был старым как мир. Само его бесхитростное кодовое название — «Троянский конь» — показывает, в какой глубокой древности зародилась эта уловка. Одиссей, возможно, был первым, кто предложил врагу соблазнительный подарок, чреватый крайне неприятным сюрпризом, но у него было много подражателей. На шпионском жаргоне подбрасывание ложной информации посредством инсценировки чьей-то гибели или ранения даже имеет официальное название: «уловка с вещмешком».

Автором этой уловки был Ричард Майнертцхаген — орнитолог, сторонник еврейского государства в Палестине (из антисемитских соображений), охотник на крупную дичь, обманщик и британский шпион. В «Семи столпах мудрости» Т. Э. Лоуренс-Аравийский создал словесный портрет своего современника Майнертцхагена, изобразив его человеком необычайным — и притом необычайно зловредным: «Майнертцхаген не знал полумер. Человек логически мыслящий, идеалист до мозга костей, он был настолько убежден в своей правоте, что охотно запрягал зло в колесницу добра. Он был стратегом, географом и властным человеком, смеющимся беззвучным смехом; он в равной степени был на верху блаженства и когда ему удавалось бессовестно обмануть врага (или друга), и когда он одному за другим вышибал мозги загнанным в угол немцам своей африканской дубинкой с тяжелым набалдашником. Его инстинктам содействовали могучее тело и неукротимый мозг».

В 1917 году британская армия под командованием генерала сэра Эдмунда Алленби дважды атаковала турок у Газы, но путь на Иерусалим преграждали многочисленные вражеские силы. Алленби решил, что следующее наступление произойдет у Беэр-Шевы на востоке, рассчитывая вместе с тем внушить туркам, что он опять намерен атаковать Газу, которая была наиболее логичной мишенью. Офицером разведки в армии Алленби, которому предстояло осуществить этот обман, был майор Ричард Майнертцхаген.

Майнертцхаген знал, что ключ к успеху военного обмана — способность не просто скрыть свои истинные намерения, но и убедить противника в чем-то прямо противоположном. Он положил в вещмешок фальшивые документы, личные письма, дневник и 20 фунтов наличными, а затем испачкал его лошадиной кровью. После чего выехал верхом на ничейную полосу, дождался, когда по нему стал стрелять турецкий конный патруль, обмяк в седле, изображая раненого, уронил вещмешок, бинокль, винтовку и поскакал к британским позициям. Одно из писем (написанное сестрой Майнертцхагена Мэри) было представлено как письмо владельцу вещмешка от его жены, где она сообщала о рождении сына. Это была чистейшей воды сентиментальщина Эдвардианской эпохи: «До свидания, мой милый! Сиделка говорит, что я не должна утомлять себя длинными письмами… Малыш шлет папочке поцелуй!»

Затем Майнертцхаген изобразил лихорадочные поиски потерянного вещмешка. Сандвич, завернутый в бумагу с текстом дневного приказа, где упоминались пропавшие документы, был оставлен недалеко от вражеских позиций, как если бы его обронил рассеянный патрульный. В приказе Майнертцхагену предписывалось предстать перед несуществующей комиссией по расследованию и объяснить пропажу вещмешка.

Турки, попавшись на удочку, сконцентрировали войска у Газы, отведя две дивизии от Беэр-Шевы. 31 октября 1917 года британцы перешли в наступление и отбросили слабые турецкие части под Беэр-Шевой. В декабре они взяли Иерусалим. Майнертцхаген гордо заявлял, что его уловка с вещмешком была «простой, надежной и недорогой». Не исключено, однако, что победа объясняется другой хитрой уловкой Майнертцхагена: он разбросал позади турецких позиций сотни сигарет с опиумом. Некоторые историки утверждали, что вещмешок не имел такого важного значения, какое приписывал ему Майнертцхаген. Возможно, турки были одурачены, возможно — просто одурманены.

В модернизированном виде уловка применялась и во Второй мировой войне — на сравнительно ранних ее стадиях. Перед битвой при Алам-эль-Хальфе в 1942 году во взорванном разведывательном автомобиле был оставлен труп, стискивающий карту с «проходимым» маршрутом через пустыню. Расчет был на то, что танкисты Роммеля, обнаружив карту, двинутся в зону с рыхлым песком и увязнут в нем. В другой вариации на эту тему фальшивый план обороны Кипра был оставлен у женщины в Каире, о которой было известно, что она связана с разведкой Оси. А самый свежий (на тот момент) вариант принадлежал, по приятному совпадению, Питеру Флемингу, старшему брату Яна Флеминга, офицеру разведки под началом у генерала Арчибальда Уэйвелла, в то время — Верховного главнокомандующего союзными силами на Дальнем Востоке. Питер, обладавший, как и его брат, богатым воображением и уже ставший успешным писателем, придумал свою собственную «уловку с вещмешком» под кодовым названием «Ошибка» (Error). Ее целью было убедить японцев, что сам Уэйвелл был ранен при отступлении из Бирмы и что он оставил ряд важных документов в брошенной машине. В апреле 1942 года фальшивые документы, фотография дочери Уэйвелла, личные письма, беллетристические книги и другие вещи были положены в зеленый «форд-седан», и машину столкнули со склона у моста через реку Иравади прямо перед наступающими японскими частями. Операция «Ошибка», возможно, была неплохим развлечением, но «мы не получили никаких свидетельств о том, что японцы обратили на машину внимание, и тем более о том, что содержимое ее салона подтолкнуло их к каким-либо выводам».

В этом состояла главная проблема «уловки с вещмешком»: за три десятилетия она глубоко укоренилась в «фольклоре» секретных служб и стала предметом многих послеобеденных разговоров, но свидетельств в пользу того, что она хоть раз по-настоящему сработала, было крайне мало.

3

Комната № 13

Джон Мастерман, председатель комитета «Двадцать», писал в свободное время детективные романы. В них действовали оксфордский профессор, во многом похожий на него самого, и сыщик, напоминавший Шерлока Холмса. Операция, обрисованная в общих чертах Чарльзом Чамли, весьма импонировала Мастерману с его писательским складом ума: предстояло тщательно, сцена за сценой, сконструировать некую тайну и предложить немцам ее распутать. Несмотря на некоторые сомнения в осуществимости плана «Троянский конь», комитет «Двадцать» поручил Чамли изучить возможности его реализации на одном из театров Второй мировой войны.

Разведчики, как и генералы, склонны представлять себе грядущую битву новой версией предыдущей. Разведка Оси проморгала подлинные документы, которые имелись у погибшего лейтенанта Тернера, и таким образом упустила возможность предвосхитить операцию «Факел»; маловероятно, что она вновь сделает такую же ошибку: «Немцы, имея повод сожалеть о легкости, с какой мы застали их врасплох высадкой в Северной Африке, на сей раз не оставят без внимания стратегические документы союзников, если и когда они попадут им в руки».

Поскольку в плане Чамли фигурировал труп, плавающий в море, операция проходила главным образом по военно-морскому ведомству, и поэтому лейтенант-коммандер Юэн Монтегю, представитель военно-морской разведки в комитете «Двадцать», получил задание помочь Чамли развить его идею. Монтегю, как и Чамли, читал «форельный меморандум». Он «решительно поддержал» план и вызвался «изучить вопрос о получении необходимого трупа, заняться медицинскими проблемами и формулированием плана».

Юэн Монтегю, офицер военно-морской разведки, юрист и рыбак — главный вдохновитель операции «Фарш».

Выбор Юэна Монтегю в качестве партнера Чамли по планированию операции был во многом случайным, но счастливым. Барристер и трудоголик, Монтегю обладал талантом организатора и способностью вникать в детали, что прекрасно дополняло «плодоносный ум» Чамли. Если Чамли был неуклюж и очарователен, то Монтегю — ловок, сардоничен, рафинирован, романтичен и отличался чрезвычайно ясным мышлением.

Сорокадвухлетний Юэн Эдвин Сэмюэл Монтегю был вторым из троих сыновей барона Суэйдлинга, отпрыска ослепительно богатой династии еврейских банкиров. Первая половина жизни Юэна была почти непрерывным потоком удовольствий, материальных и интеллектуальных. «Это время вспоминается мне как сплошное счастье, — писал он, оглядываясь на свою молодость. — Удача сопутствовала нам во всем».

Дед Юэна, заложивший основы семейного состояния, изменил фамилию с Сэмюэл на более аристократическую Монтегю, на что поэт Хилэр Беллок откликнулся ядовитым стишком:

Отец Юэна, унаследовав банк, разбогател еще больше. Эдвин, дядя Юэна, пошел по политической части и стал государственным секретарем по делам Индии. Семейной резиденцией был дворец из красного кирпича в самом сердце Кенсингтона — по адресу Кенсингтон-Корт, 28. Стены холла там были обиты старинной кордовской цветной кожей, в «маленькой столовой» стоял стол на двадцать четыре персоны, а если гостей было больше, к их услугам была гостиная в стиле Людовика XVI с обитыми расшитым шелком стульями, с лепниной в стиле ар-деко и с «роскошной люстрой» невероятной величины. Семья Монтегю принимала гостей ежевечерне и не скупилась на угощение: «У нас бывали государственные деятели (британские и иностранные), дипломаты, генералы, адмиралы и т. д.». Функции хозяев на этих приемах исполняли Отец (массивного телосложения, бородатый и суровый), Мать (миниатюрная, артистичная и неутомимая) и Бабушка, вдовствующая леди Суэйдлинг, которая, по словам Юэна, выглядела как «чрезвычайно оживленная статуэтка из дрезденского фарфора и, подобно большинству женщин ее круга, ни разу в жизни и палец о палец не ударила».

[2] XX, Double-cross (букв. — двойной крест) по-английски означает обман, хитрость, уловку.