— Которой нет? — спросил я.
— Мураш, ты же знаешь, что есть, — сказал Колька. — Ты сам ее пригнал. Катамаран, Мураш!
— А кто еще вахтенный? — спросил я.
— Давай я, — предложил Батон. — Мне домой чего-то неохота сегодня.
— А мне все равно, — сказал я.
Но мне было совсем не все равно.
Я решил, что отдежурю и уйду из клуба.
Я не стал дожидаться, кого они там еще выберут, и ушел домой до вечера.
Вернулся я прямо к началу вахты, к десяти часам. Принес два ватника: для себя и для Батона.
Батон сидел у палаток на каких-то досках, прикрытых толем. Больше на берегу никого не было.
— Поесть принес? — спросил Батон.
У меня было с собой три куска хлеба с маслом и кусок колбасы, которые мать дала мне на дежурство. Еще я принес старый чайник, заварку и сахар.
— Подожди, чай вскипятим, — сказал я.
— Нет, — ответил Батон, — чай пускай потом. Давай еду.
— А где все? — спросил я.
— Хах хахи — прошамкал Батон. — Хаха хохахи хохих хахём[9].
Пока Батон не дожует, разговаривать с ним невозможно. Я прошелся вокруг палаток, поправил растяжки. Зачем я это делал, не знаю, ведь я железно решил больше в лагерь не приходить.
— Вот теперь можно чайку, — сказал Батон.
Он растянулся на доках и хлопал себя по животу, словно король.
— Может, мне еще за дровами сходить? — спросил я.
— Ты чего злишься, Мураш? Что вместо тебя Кольку выбрали?
— Почему вместо меня?
— Вообще-то тебя нужно было начальником штаба.
Я ничего не ответил. Только подумал, что Батон жутко хороший парень. Зря я раньше не хотел, чтобы он с нами на лодке плавал.
Батон потянулся, зевнул и сказал сонным голосом:
— А вообще-то Колька, наверное, лучше…
— Ты же только что говорил!.. — Я до того возмутился, что даже дышать стало трудно.
— Мало ли что говорил, — сказал Батон. — Колька все-таки справедливый.
— А я несправедливый?!
— Ты тоже, — согласился Батон.
[9] — Спать пошли. Завтра пораньше строить начнем. (Батонский яз.)