— Почему вы все против меня?
— Кто против тебя?
— Все. И ты, и мама, и папа… Ведь он вам ничего плохого не сделал…
— Хорошего тоже ничего, — сказал я.
— А если я его люблю?!
— Замуж за него, что ли, хочешь?
— Дурак!
— А тогда что значит «люблю»?
— Ты никогда не поймешь!
В комнату влетело еще несколько комаров, Людка укрылась с головой и больше не разговаривала.
Я накрыл голову подушкой. Тут меня комары не достанут. А любовь эта мне — как щучке зонтик. Неужели я еще буду за кем-то бегать, переживать или под ручку ходить! Нет, я совсем по-другому устроен. Мотор «Вихрь!» Двадцать пять лошадиных сил! Сорок километров скорость! Вот это любовь!
Я — ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК
Когда мы поставили палатки, весь берег стал какой-то другой. Раньше это был просто берег и просто море, а теперь все стало так, будто мы высадились на необитаемый остров.
Желтые палатки прямо горели под солнцем. Часа два мы ползали вокруг них, переставляли колышки, выравнивая каждую морщинку. Мы натянули их туго, без единой складки.
Батон залез внутрь и заорал:
— Ой, я отсюда не уйду, я здесь буду жить!
Внутри было светло и чисто. На боковых стенках — кармашки, на задних — маленькие окна, затянутые марлей от комаров. Тут и правда можно было прожить все лето.
Мы посидели понемногу в каждой палатке, но долго усидеть не могли, потому что всем хотелось что-нибудь делать еще. А Батон — тот вообще вертелся, как червяк на крючке. Он набирал в рот воды, брызгал на каждую палатку: проверял, протекает или нет. Капли скатывались с крыши, ни одного пятнышка не оставалось.
— Водоотталкивающая пропитка, — сказал Умник. — А потом все равно будет протекать.
— Ты-то откуда знаешь?!
Умник ткнул пальцем в «Справочник туриста».
— На будущий год снова нужно пропитывать.
Мы с Батоном переглянулись и уже собирались дать Умнику банок, чтобы не каркал, но потом раздумали. Очень уж хорошее было у всех настроение.
Мы думали, первыми прибегут ребята. Но раньше всех пришел батонский отец, дядя Костя. Мы увидели его издали, но убегать Батону было уже поздно, и он на животе уполз за дальнюю палатку.
Дядя Костя посмотрел на палатки одним глазом, будто они сто лет тут стояли.
— Вовку моего не видели? — спросил он.
— А разве его дома нет? — спросил я с железным спокойствием.
Дядя Костя помолчал, пожевал губами, вздохнул.
— Вы когда мне вар отдадите? Или к отцу твоему идти?
— У меня сейчас нет, — сказал я.