— Нам нужны свои лодки, — сказал Иван Сергеевич. — И они у нас будут. Желудев, расскажи ребятам о наших планах.
Илларион говорил, наверное, сто часов. Особенно много расписывал он про девчонок: что у нас у всех будут одинаковые права и что они тоже будут учиться управлять мотором и парусами. Не знаю, откуда он взял про права, но девчонкам это жутко понравилось — и в этот день они влюбились в него все до единой.
Сказал он и про катамаран. Насчет катамарана не все поняли, но само слово ребятам очень понравилось.
Наконец сто часов кончились, и Илларион замолчал.
— По всему выходит, что начинать нужно с работы, а не с похода, — сказал Иван Сергеевич. — Кто не согласен?
Несогласные, конечно, были, я видел, как некоторые скривились; они мечтали, наверное, сразу — на полюс или в Америку; но вслух никто ничего не сказал.
— Тогда давайте выберем начальника штаба.
— Вы! — крикнул Батон.
— Я тут ни при чем, — сказал Иван Сергеевич. — Это ваш клуб.
— Желудева, — сказал кто-то из девчонок.
Я точно знал, что должны выбрать меня. Никто из ребят лучше меня не гребет; никто лучше не играет в футбол; у меня рост сто семьдесят; я семь раз подтягиваюсь на перекладине и могу нырнуть под водой метров на двадцать…
Но про меня никто не сказал ни одного слова. И начальником штаба выбрали Кольку.
— Теперь завхоза, — сказал Иван Сергеевич. — По-морскому — боцмана.
— Я! — крикнул Батон.
Директор засмеялся.
— А правда, Мелков у нас человек хозяйственный. Может, подойдет?
— Подойдет! — закричали все. — Только ему продукты нельзя доверять.
— Не больше вас ем, — обиделся Батон. — Просто у меня четырех зубов нет, я из-за этого быстро глотаю.
Батона выбрали единогласно.
Потом выбрали в штаб. В него выбрали даже девчонок, но я туда не попал.
— А теперь давайте назначим вахтенных на сегодня, — сказал Иван Сергеевич. — С этой минуты при лагере должны постоянно дежурить два вахтенных. От ночных дежурств освобождаются те, кому дома не разрешат.
— Мурашова… — вякнул кто-то. — Он у нас самый сильный.
— Не буду, — сказал я.
— Почему? — спросил Умник. — Тебя дома не отпустят?
— Меня хоть на сто лет отпустят, — сказал я.
— Тогда почему ты отказываешься?
— Не хочу, и все!
— Мурашов, ка-та-ма-ран! — сказал Иван Сергеевич.
Я молчал. Директор посмотрел на меня и почесал подбородок.
— Кроме того, предлагаю назначить Мурашова командиром первой шлюпки, — сказал он.