Аномальные истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, и почему именно в Мексику? — спросил за всех Кащей, последнее время сообразительностью не отличавшийся. — Из кактусов

текилу гнать?

— Хм, можно и так, — неизвестно чему обрадовался новоявленный «мексиканец», как будто, до вожделённых колючек было рукой подать: не двадцать часов лёта, а десять минут ходьбы — до ближайшего среднерусского огорода. — Там в горах грибы растут, говорят — полный улёт.

Он понизил голос, как будто боясь, что его могут услышать и отнять эти плоды заморской растительности, так тщательно, но тщетно утрамбованные во все мыслимые и немыслимые закутки скудного сталкерского снаряжения:

— Жрецы-язычники их сырыми едят и смотрят пси-телевизор. Это из хроники монаха — францисканца Бернардино де Саагуна, жившего в четырнадцатом веке. Испанец назвал этот гриб порождением дьявола, но индейцы кушают — дедушкам нравится. Станут они признаваться в своих пороках — как же! Сейчас! Для них он «теонанакатл», что означает «Божественный гриб».

— Понятно! — Сутулый похлопал себя по карману, многозначительно засунул туда руку и оттопырил подкладку. — Кого Хозяином наречёшь, тот и будет для тебя Богом! Писание предупреждало «карманном» Боге: нуждаешься — достал, обличает — убрал!

— К чему это ты сказал? — не понял Комбат.

— А, — отмахнулся приятель.

— Кстати! Такие грибы в Голландии, вовсю продают! — почему-то радостно вскричал Дед.

— Не перебивайте! — рассердился Бармалей. — Ну, так вот, продолжаю. Повторно эти поганки открыла американская супружеская чета — Уоссоны, занимающаяся, по нашим понятиям, мягко говоря… ерундой.

Он покрутил пальцем у виска.

— Ерунда отбрыкивалась, упиралась и угрожала смертными карами, уже на это свете, — сострил Пифагор.

— Именно, — развивал свою мысль далее знаток импортных микозных образований. — Наука, которой они занимались: не просто редкостная, а почти неизвестная. Сделай опрос в любом университете, да не среди студентов, а в рядах преподавательского состава — наверняка, никто не ответит, что это за зверюга. Короче, этномикология — наука, изучающая влияние грибов на развитие культуры разных народов.

— Приехали — это вам не корнеплоды в овощехранилище перебирать! — Бульдозер усмехнулся и запустил руки в рюкзак, достав оттуда вышеупомянутый предмет, затем другой, но поменьше, ещё такой же и всё это богатство поместил в углях тлеющего костра.

— Ну, закончим эту историю, — решительно подвёл итог «мексиканский эмигрант». — Анналы умалчивают, что они делали для

достижения своей цели, какие уловки применяли, для получения

доверия — только через два года супруги всё — таки натрескались

вожделённых плодов, разглядывая местные цветастые узоры. Именно это видение, по их утверждению, преследует всех юных натуралистов. Затем, при возвращении, Уоллесы связались с французским профессором — микологом Геймом и уговорили отправиться в экспедицию. Привезли грибочки и, вот тут начинается самое забавное: химическим анализом занялись именно химики, что само по себе не является причиной для веселья, но неожиданно выяснилась любопытная деталь — подопытные животные не реагировали на действие препарата: ни мыши, ни собаки… Интересно, как они это узнали — спрашивали, что ли? Настоящего исследователя ничто не может остановить и было принято, единственно верное решение — испытывать на себе! В этом случае, самоотверженности учёных могли бы позавидовать те же собаки, не говоря уже об менее устойчивых элементах. Шла борьба на выносливость, и кто-то должен был протянуть ноги: грант, полученный у государства на исследование или испытуемые. Первый иссяк быстрее, спасая, тем самым, вторых от моральной деградации и окончательного разложения. Дальнейшее касается, в основном, только психов, для облегчения недуга которых и был выведен препарат.

— Знаем мы эти препараты, — брезгливо морщась, сплюнул Доцент. — Чахлому жена в обед сготовила «царское блюдо», а вместо белых грибов, нашпиговала начинку из навозника серого, а он под мухой был. Из них в Чехии антабус производят, для лечения алкоголиков, соответственно. Может и ещё где-нибудь выращивают, для этих целей, но сейчас это неважно. Отведал он сего блюда — не слабо Чахлого наизнанку выворачивало…

— Хорошо, что не мухоморов, а то сейчас бы карманы наизнанку выворачивали, скидываясь на поминки, — с этими словами, Крон ощупал свои карманы: осторожно, неуверенно, словно боясь обнаружить то, чего там не было, или потерять то, чего так же, не существовало…

— Раньше из мухоморов, в Скандинавии, ихние чертоплясы готовили настойку «берсерка», — Пифагор поморщился, представляя противный вкус, омерзительнее которого может быть только прошлогодний рыбий жир. — Секрет изготовления знали только посвящённые. Так как напиток обладал известной токсичностью, искусство изготовления требовало ювелирного мастерства, олимпийского спокойствия и такой же уравновешенности. Эти бойцы жили отдельной кастой, часто непродолжительно — своего рода, северные камикадзе. Во время боя, их запускали: или в самую гущу сражения, или на самые ответственные участки обороны, а сами старались держаться подальше, потому что особенностью зелья является его одурманивающее свойство. Оно делало потребителей нечувствительными: ни к боли, ни к страху, но не разбирающих, кто свой, а кто чужой. Берсерк нападал на ближайшего к себе воина, а токсины медленно убивали организм, производя необратимые изменения.

— Ага! — Пока вы читаете эти строки, негативные изменения в вашем организме, вызванные жёстким ионизирующим излучением, примут необратимый характер. Благодарим за внимание! — Крон потёр руки и вспомнил про овощехранилище. — Бульдозер тут овощную базу упомянул…

История третья

Ну, ваще — овощехранилище…

Все, наверное, помнят совковские времена, когда на благо Родины и любимой партии, народ скопом выезжал на всевозможные мероприятия: сначала для посадки урожая, затем для его спасения — перебирая гнильё на базах и всевозможных хранилищах. В одном НИИ, который так же не был исключением для подобного рода повинностей, почтенные кандидаты и доктора наук занимались, только им ведомыми, работами. Ради выполнения упомянутых трудовых договоров выписывалась и штудировалась зарубежная литература. Причём, изучалась она на языке оригинала. Как говорится, был толмач, да объём слишком велик.

— Переводчика захватили? — съязвил Доцент. — Да! Два ящика…

— Примерно так, — продолжил Крон. — Вот эти самые уважаемые мужи, так же, определённое количество дней в году были обязаны отработать на одном из объектов народного хозяйства, указанного в списке. И вот картина маслом: едут два мужика в фуфайках, кепках и кирзовых сапогах, внутри которых уже давным-давно вступили в противоречие противоборствующие ароматы — один от потных ног, другой от носков в навозе. Ясно одно — снимать такие доспехи на людях просто опасно, да к тому же негуманно. Едут, болтают о чём-то своём. Вылитая пара работяг, с близлежащей свалки бытовых отходов. В автобус, тем временем, заходит группа иностранных туристов. Самый продвинутый проясняет ситуацию своим коллегам, одновременно косыми взглядами и всевозможными ужимками концентрируя внимание на колоритных представителях местной туземной группы:

— А вот два пролетария едут со смены домой, чтобы выпить свою водку.

Эрудит. На что один из фуфаечников обернулся и на чисто английском языке выдал тираду, смысл которой остался ясен только им и незадачливым туристам. На следующей остановке группа в полном составе покинула транспортное средство, не скрывая крайне глупые и недоумённые лица.

История четвёртая

Памятник главному сталкеру

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Последний проблеск осветил багрянцем ветви ближайшей сосны и потух, как самая безумная мечта. Мрачные тени нависли над поляной, сделав окружающее пространство однообразным и непроницаемым. Даже унылым, и если бы не угасающий костёр, который пришлось реанимировать полусгнившим плетнём, стало бы совсем грустно. Все почему-то призадумались, даже приуныли.