Аномальные истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, — вяло поддакнул Пифагор, зачем-то меняя носки, с одной ноги на другую, волнуясь, видимо.

— Но мне больше нравится название «Квадратные глаза».

— Почему? — не понял Доцент.

— Потому что бегаешь по кругу, как идиот. Спринт, туды его…

Следующий персонаж, ничем не напоминал своего древнегреческого коллегу, хотя бы внешне. Ни к математике, ни к геометрии, наш Пифагор не имел никакого отношения, даже косвенно. На вид он был схож с большинством своих современников, а так же, умственно и физически, не выделялся из среднего звена. Имея полуинтеллигентный вид, ни в каких выдающихся деяниях участия не принимал, наградами отмечен не был. Видимо, прозвище перекочевало из далёкого детства.

— Аномалия «Квадратные глаза» уже имеется, и охватывает всю Землю, — грустно заметил Крон. — Посмотрите, что в мире творится: кто, с такими окулярами, никак нажиться не может, кто убивают, друг друга, за стакан пойла, а кто…

Он устало махнул рукой и уставился на огонь, неспешные пляски которого, извечное успокоительное, для всех времён и народов.

— Кстати, насчёт кругов! — Бульдозер воодушевлённо потёр рука об руку. — Вы что-нибудь слышали о грибных? Их ещё называют «Ведьмины круги»?

Этот сталкер, был всем сталкерам сталкер. Имея внушительные габариты, за что и получил такую кличку, обладал добродушным нравом и отменным аппетитом, что, впрочем, не выходило за рамки непонятного. Про такого не скажешь — он ищет сам себя. После того, как перестанешь пролезать в двери машины, а под сиденье начнёшь подкладывать доски — пятидесятки, чтобы не провалиться — надобность в собственных поисках отпадёт сама собой.

— Грибы — грибочки, — засмеялся Комбат. — Не забыли, что бабушка то же за ними отправлялась?

— Не забыли! — отмахнулся Сутулый. — Всё равно, сейчас не сезон.

— Ну, что ты нам хотел поведать? — Крон вопрошающе уставился на Бульдозера, готовый выслушать любой бред, даже самый нелепый, потому что у костра, для этого и собираются.

История вторая

«Грыбы отсюда…»

— Ну, так вот, — начал рассказ Бульдозер. — Из года в год: на лугах, в лесу и даже в поле — появляются грибные круги такой правильной формы, как будто специально очерченные циркулем. Черта ровная, а в самом круге, ничего не растёт. Голо! Но такие круги редкость, и они самые интересные, с нашей точки зрения. Просто круги, явление банальное.

— А что головастики говорят? — вразнобой, но хором спросили все присутствующие.

— Как всегда — отмазки лепят. Они же, типа, учёные — только не знают ни хрена, а харч казённый отрабатывать надо. Ну, и говорят, что в центре, вроде как — отмерла грибница. Только вот, с чего бы это? Обычная житейская практика показывает, что отмирает всё неравномерно, хаотично, и это место пустым не остаётся, тут же обзаведясь новыми поселенцами, даже после обработки сильнейшими химикатами. Раны неизбежно рубцуются, а здесь: европейские кольца имеют возраст сорок — пятьдесят лет и диаметр, около пятнадцати метров, а вот в прериях Северной Америки, круги выглядят куда более впечатляюще — до двухсот метров в диаметре, при возрасте около восемьсот лет, — Бульдозер многозначительно обвёл аудиторию взглядом, как, какой-нибудь, заправский профессор.

— А ты сам то их видел? — взял слово Дед, вопросительно подняв глаза и до этого, предпочитавший не вмешиваться в разговоры. — Я, так вот — ни разу.

По натуре, он был человеком молчаливым, и к тому же не старым, чтобы так называться, но ранняя седина наложила свой отпечаток на подпольное имя.

— А я тоже. В наших местах, никогда не встречал эти аномальные образования, но информация достоверная, научная. По всей видимости, нет ни объективных, ни субъективных причин, для их появления, именно на этих пространствах.

— И что, круги всегда голые?

— Не все — только «Чёрные». Из их числа, лишь большие и старые, по прошествии нескольких лет, в центре начинают обзаводиться растительностью. Вот наши грибницы, что-то не отмирают, а растут, как обычно, по много лет на одном месте. Плантации настоящего груздя держатся в огромном секрете и передаются по наследству, имея солидный возраст и такие же урожаи, именно с одного места. Поход в лес напоминает детективную историю, замешанную на партизанстве: в тайне, не только от односельчан, но бывает, и от собственных родственников. И ещё, прошу почтенных академиков заметить, что снаружи «Чёрного» кольца зелень буйствует, а вот внутри, как будто всё высосано — даже сама жизнь. Расширяясь, круг оставляет за собой мёртвую зону на долгие годы. Не случайно, наверное, их сравнивали с разного рода нечистью, от которой лучше держаться подальше. В Голландии, в зелёных кругах, где растительность присутствовала, скотину не выгуливали, считая, что у коровы может быть плохое молоко. И это, при дефиците земли в Нидерландах. Ну, а в Германии, эти кольца считали сборищем ведьм и называли их, соответственно: «Ведьмины круги» или «Ведьмины кольца», и что это, своего рода, «Кольцевой аэродром», с которого в Вальпургиеву ночь, эти тёти улетают на свой шабаш.

— А какие грибы в них растут, — спросил Почтальон, — определённые?

— Нет, — Бульдозер почесался и зевнул. — Кстати, как ни странно, но практически, любые — от шампиньонов до мухоморов.

Новый персонаж, возникший не из пепла, а очнувшийся от раздумий, имел весёлый нрав и не имел, ничего общего, с почтовым ведомством. То ли он в армии числился в службе снабжения, то ли раньше имел связи с подобными заведениями, неизвестно, но ясно одно — к американскому коллеге, не имеет никакого отношения. Телосложение, рост, способности — золотая середина.

— Нашего грибника, да в Америку, на самое здоровенное кольцо, — хихикнул Доцент, явно и чётко представляя себя на его месте. — По кругу ползёт, обирая местную флору и отгоняя любопытную фауну: отхлебнёт из бутылки, закусит из-под ног, пошлёт зазевавшегося аборигена, проспится — и дальше в путь, пока горючее не кончится.

И диалог между американцами:

— Послушай Джон, что этот неандерталец здесь ползает? Уже пятый раз мне ногу отдавил!

— Билл! У него, наверное, в навигаторе аккумулятор сел. А колечко то расширяется…

— На юг нужно ползти — в Мексику, авторитетно заявил Бармалей.

Все недоумённо уставились на автора изречения, до того больше молчавшего и посему, вызвавшего всеобщее любопытство. Откуда он получил такое роскошное прозвище, Бармалей тщательно скрывал. Видимо, тяжёлое детство и бурная юность сыграли не последнюю роль в имяопределении, но человек он был незлобивый и ничем не напоминал своего африканского прототипа.