О том, что сильнее нас: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Так она же пятнадцатилетней давности! И — откуда достал, только что ведь вышла?

– Друг дал почитать. Он поваром работает в сумасшедшем доме на Красной Горке. У него это настольная книга.

Вот так вот. То, что не удалось вволю угостить рябчиками привезённых кордон незнакомцев, — у сурового мужика может стать причиной для слёз. Да и то, что повар из сумасшедшего дома смог достать только что вышедшую и малоизвестную пока книгу о путешествиях, написанную совсем уж неизвестным автором, и теперь всяко её рекламирует, — пожалуй, того же плана сущность.

И ситуации с той же «не от мира сего» логикой далее возникали чуть ли не ежедневно. К примеру, как-то раз мы искали в практически вымершем огромном селе, в котором на улицах можно встретить лишь редких, еле передвигающихся стариков и старух, избу, купленную под стационарную базу Архангельскгеологией. И все шестеро опрошенных аборигенов — потом подошли осведомиться, нашли ли мы, оказался ли на месте начальник базы, а то, может, нас на ночь разместить да накормить нужно? Километра два пройдя, между прочим. Пешком и под дождём.

Неделю, наверное, я тогда пытался понять, откуда мне вся эта логика знакома, откуда прёт столь мощное deja vu. Абсолютно нереальная эмоциональность и открытость поведения людей, нереальный уровень интереса к вещам, находящимся далеко за пределами предполагаемого круга… И вдруг — объяснение нашлось. Смешное. И показательное. Вот как думаете, с чего бы это в литературе эталоном фантазии считаются книги чуть ли не документальные? Вот-вот. Много лет я не мог понять, откуда в прозе Грина возникает волшебство. А всего-то оказывается, что достаточно посидеть в ссылке в Пинеге, а потом мысленно населить нечто крымообразное пинежскими людьми. С характерами, узнаваемыми и сегодня на каждом углу. Вплоть до возникновения того самого пронзительно-щемящего deja vu.

Подобные коллизии были единственным украшением двух моих первых поездок на Пинегу, года за полтора до начала событий, которым посвящён наш роман. Впрочем, так часто бывает, когда вместо того, чтобы вести команду, сам цепляешься к кому-то на буксир. Поездки получились в чём-то интересные. Волнительные. Но бестолковые. Не принёсшие ничего, кроме смутного ворошения в душе. Надо было что-то менять.

Всё сходилось к тому, что на Пинеге обязательно нужно добраться до Железных Ворот — лога с группой пещер, резко отличающихся от всех прочих как масштабами пещер, так и настроением вернувшихся. Ребята, с которыми я на Пинегу ездил, там бывали, но так ни разу и не сложилось составить им компанию. Зато вдруг сложилось рвануть туда с остатками компании, с которой я много лет ездил в пещеры Туркмении. Примерно за полгода до наступления двухтысячного года. Начало которого, кстати, и станет у нас точкой отсчёта.

– Ребята, а вы нашли пещеру Ломоносовскую?

– Нет пока, а что?

– Да ведь мы же люди местные, нам ведь интересно. В нашей избушке лежит журнал посещений, а в нём страницах на двадцати описывается, как десять экспедиций подряд искали в неё вход, но так и не нашли.

– Слыхали, слыхали. Водку они пили, а не искали. Найдём, наверное. Пока что мы Музейную ищем, но похоже, что входы в неё просто ледяными пробками заросли. Разберёмся — примемся за Ломоносовскую, а там и до Олимпийской руки дойдут.

– Ребята, только вы правильно поймите. У нас завтра выходной. Мы бы с удовольствием вместо того, чтобы поехать домой, помогли бы вам Ломоносовскую искать. А вы бы нам по ней маленькую экскурсию устроили. Мы же живём здесь, нам же хочется знать, что тут интересного под землёй!

Это — расположившиеся в соседней избушке лесорубы, проводящие санитарную рубку в буферной зоне заповедника. До упора выкладывающиеся на работе, истребляющие бидонами самогон после работы и тоскующие по дому, куда они так редко попадают.

Хрен там найдём. То есть нашли, конечно, но только тремя днями позже, да и то совершенно случайно. Нижний вход был затоплен мощнейшим паводком после недавних ливней, а верхний — ну кому может прийти в голову мысль искать вход в пещеру точно на верхушке самого высокого холма в окрестности? Да ещё учитывая тамошний рельеф? Шелопник — это, знаете ли… Каждые три метра в земле щель, провал, уходящие метров на пять, на десять вниз. Заплетённые и прикрытые мхом и предательски трухлявым валежником. Искать в этом винегрете пещеру, имея скорость передвижения двести метров в час, — то ещё занятие. В особенности если уже сложилось видение, что пинежские пещеры имеют входы в обрывах, где гипс монолитен, причём входы — здоровенные. Плохая штука лень. Нет бы сесть да подумать, с чего бы это вход в Ломоносовскую был впервые найден с вертолёта, а не наземным поиском? Так нет же, раз где-то здесь, так бегать, искать надо, а не думать!

В общем — абсолютно бессмысленный и непродуктивный четырёхдневный прочёс местности был прерван тем, что я, забравшись на соседний останец для того, чтобы сфотографировать пейзаж, вдруг увидел вон на том холме нечто, что могло бы быть частью стены входного провала. И уже через пару часов — мы разматывали лестницу, обдумывая, как продуктивнее спланироваться на оставшиеся дни, раз уж прячущиеся от нас пещеры стали наконец открываться.

– Таня, около колодца надёжно складывать некуда, так что ты подносишь сепульки, сначала лодки, потом фото, потом остальное, я их спускаю. Володя, тебе пять минут внизу на разведку местности и организацию площадки для приёма груза. Гидрокостюмы будем надевать уже когда спустимся. Всем ясно? Действуем.

– Я на осыпи. Внизу река. Есть площадка. Готово, можно груз спускать!

– Первая сепулька пошла.

– Принял. Ах ты, пять лет тебя через семь гробов!

– Что такое?

– Упустил!

– Потом разберёмся, принимай остальное.

Быстро спускаем все мешки и сваливаемся вниз. Лестница и верёвка приходят на крутую осыпь, внизу бурный поток. Паводок, однако, изрядный, на поверхности в речке Насонихе метра два лишней воды, переправлялись на лодке, так как мост обоими концами торчал посередине реки. Здесь же, в узкой галерее, не меньше трёх метров подъём должен быть, а скорость, скорость…

Володя сложил все мешки в очень стрёмной нише под стенкой на самом верху осыпи.

– Что случилось-то?

– Отцеплял от карабина мешок с красной лодкой и упустил.

– Куда?

– Туда… — показывает на поток внизу.

Значит, отстёгивал мешок не на площадке, а прямо на осыпи. И на кой только чёрт площадка тогда? Отцепил, значит, покатился мешочек, плюхнулся в речку да и уплыл к такой-то матери. А ведь осыпь-то — вовсе не крутая, догнать как нефиг делать было. Значит, и не разведал ни фига. Плохеют люди, десять лет не ездючи в пещеры, теряют навыки… Ой, мама! Лодок-то у нас две, надувных китайских пластиковых пляжных. Красная двухместная и жёлтая одноместная. Если красная ушла, то по высокой воде ловить нечего! Можно собираться и домой сваливать.

– А может быть?..