— Незадолго до смерти он был не более болен, чем много-много лет назад.
— Как? Чем много лет назад!
— Уже со времени своего первого римского путешествия.
Я хотел заговорить, но ее умоляющий взгляд снова попросил меня о пощаде и молчании.
Потом она снова заговорила об этом:
— Еще когда он сказал мне о том, что мы не можем пожениться и что преступно было бы связывать мою жизнь с его жизнью, я знала это.
— О его болезни?
— Он рассказал мне о том случае в монастыре. Так я узнала об этом.
— И о том, что он неизлечимо болен?
— Да, неизлечимо.
— О Господи!
— Господь не помог нам.
— Однако вы, вы помогли своему несчастному мужу! Он нуждался в поддержке женщины, которая любила бы его больше самой жизни. Вы были его лучшим другом. Вы знаете, что его можно было любить превыше всего, в особенности, если ты — женщина и его жена.
— Он был прекрасным человеком. Здесь, как нигде, уместна фраза из «Гамлета»: «Благороднейшее сердце перестало биться».[17]
Но мне нужно было спросить вдову еще об одном — я должен был это сделать!
— Не пытались ли вы случайно, как посвященная мужем в тайну поручения призрака, разузнать, действительно ли существовала в этом городе та самая семья, о которой он говорил?
— Я узнавала.
— Ну и как?.. Прошу вас, не молчите!
— Как раз это и способно любого лишить рассудка.
— Значит, эта семья — не плод больного воображения вашего мужа?
— Нет!
Позже я еще раз говорил с ней об этом:
— Фердинанд умер. А вы по-прежнему храните тайну? Я имею в виду поручение, данное вашему мужу призраком, и все, что касается той семьи.
— Я не могу говорить об этом. Даже с вами. Тем более с вами.
— Почему «тем более»?
— С вами может случиться несчастье.
— Вы боитесь, что призрак отомстит и мне?
— Да, я боюсь этого.
Она повторила последние слова странным голосом и так же странно посмотрела на меня: «Я боюсь, боюсь! Мне очень жутко».
Со страхом я взглянул на нее, словно в нее также вселилось безумие — болезнь мужа, которую эта страдалица, эта мученица в лице жены скрывала от всех до самой его смерти.
[17] Перевод П. А. Каншина.