Кок'н'булл: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Алан с мрачной решимостью захлопнул книгу, позвал хранителя, чтобы тот закрыл библиотеку, и поднялся на вонючем лифте на поверхность Лондона.

Вместо того чтобы спровоцировать катарсис, поход в библиотеку лишь усугубил положение Алана.

Образы Булла не оставляли его, это было похоже на расстройство воображения. Во время вечернего приема Алан заметил, что едва может сконцентрироваться на том, что говорят ему пациенты. (Бедный доктор Маргулис, думали они, он совсем заработался, он такой добросовестный.)

Когда рабочий день кончился, Алан взял саквояж для домашних визитов и отправился домой. На кухне Наоми кормила ребенка, как и утром, когда он уходил на работу. Алан положил одну свою красивую кисть на щеку Наоми, другую на детскую щечку, поцеловал обеих и сказал, что любит их. Вопиющий контраст между гротескными образами, заполнявшими его сознание в течение целого дня, и здравой обыденностью этой сцены вдруг поразил его, оглушил как обухом по голове. У него едва хватило сил не уткнуться в каштановые волосы жены и не выдать ей все подчистую, всхлипывая, в точеное ушко. Но все же хватило. Алан знал, что первая помощь, оказанная им сегодня утром, — не более чем временная мера. Ясность насчет того, как он может помочь Буллу, отсутствовала, однако он знал, что должен повидать его и сделать хоть что-нибудь.

— Я вызвала нянечку, — сказала Наоми, — она придет около восьми.

— Отлично, — отозвался Алан не рассеяно, как обычно, но с искренним чувством.

Он обладал способностью сразу включаться в общение; в такие моменты Наоми казалось, что у них очень близкие отношения, что теперь он с ней и только с ней. Тут он вспомнил пациента, вместо которого утром явился Булл. Подвернулся удобный момент, и он сказал:

— Мне только нужно будет заскочить к одному пациенту на Арчуэй.

Наоми удивилась и немного расстроилась.

— Я не знала, что у тебя есть пациенты на Арчуэй.

— Есть один старикашка. Его зовут Гастон. Строго говоря, он не на моем участке, но никого, кроме меня, он почему-то видеть не желает.

— Ты надолго? — спросила Наоми.

Алан взглянул на часы — было шесть тридцать.

— Если потороплюсь, к восьми поспею обратно. Мне, может быть, придется прочистить ему кисту.

— Ты уже неделю не укладывал Сесиль…

— Знаю, знаю, дорогая. На выходных я буду укладывать вас обеих.

И с этим он ушел. Поскорей за дверь, пока Наоми, его законная супруга, не посягнула на вошедшее уже в привычку пренебрежение.

Образ дочери продержался перед мысленным взором Алана чуть дольше — пока он не нашел на парковке свою машину и не завел мотор. Образ этот он использовал, как и многие двуличные и одержимые мужчины, чтобы подменить совесть чувством вины.

Алан вырулил со своей заставленной стандартными домами улицы на Хай-роуд и поспешил к пациенту на дом, однако под этой спешкой таилось желание, в котором Алан едва ли мог себе признаться. Дорога на север, к дому мистера Гастона вела в те края, где, как ему было известно, жил Булл.

3. Обольщение

Булл сидел в душном полумраке своей спальни. По Ист-Финчли-хай-роуд время от времени проносились тягачи, громыхая прицепами на резиновых желобах возле пешеходных переходов.

Булл притомился, его подташнивало. К концу рабочего дня он уже думал, не поехать ли ему обратно к Маргулису в поликлинику. Вдруг у него аллергия на антибиотики? Но, поразмыслив, решил, что лучше не беспокоить Доброго Доктора. Он примет снотворное, а если наутро ему не станет лучше, он снова пойдет на прием. В любом случае, Алан сказал ему зайти в ближайшие два дня, чтобы сестра сделала перевязку. Но дело в том, что перевязка уже начинала его беспокоить. Неудобное положение раны помешало Маргулису забинтовать ее ровными кольцами. Вместо этого он попытался прикрыть ее, обвязав колено крест-накрест. Даже будучи больным и находясь под действием таблеток, Булл сохранял жизнеспособность. В течение дня его мясистая нога пребывала в постоянном движении, отчего повязка частично сместилась; и ощущение восхитительной прохлады, которое он испытал в поликлинике, когда рану промыли дистиллированной водой и смазали вазелином, сперва сошло на нет, а потом и вовсе переросло в раздражение.

Булл помнил, что нужно принять еще одну таблетку, но ему все как-то не вставалось: он сидел напротив окна, вытянув ногу, и смотрел на статую пятнистого оленя, венчавшую портик паба «Пятнистый олень». Может, пойти, выпить? — раздумывал Булл. В этот вечер он был одинок, измотан. Булл находился еще в том возрасте, когда болезнь вызывает в памяти образы людей, которые проявляли заботу и доброту. Ему захотелось, чтобы его мама была рядом, перевязала рану и приготовила ужин.

Однако даже мысль об алкоголе вызывала тошноту. И как в таком состоянии идти в паб? Булл представил себе интерьер «Пятнистого оленя»: темно, густой от едкого дыма воздух, вокруг подпирая стены стоят ожиревшие мужчины в костюмах. И когда вертушка двери поворачивается, чтобы впустить Булла, они смотрят на него мертвыми глазами, провожают, пока он идет по залатанным коврам, раздевают его взглядом…

Эврика! Я чувствую себя чрезвычайно уязвимым! Осознав это, Булл испытал потрясение. Как будто я потерял одну из основных составляющих моей натуры. Может, это из-за раны? Ах этот ужасный вечер, да, вчера я действительно был подавлен…

На самом деле Булла расстроило не выступление Раззы Роба; поскольку его грела мысль, что в следующем выпуске Get Our/появится блистательная и без обиняков разгромная рецензия на его шоу, он не уделял особого внимания выкрутасам Раззы. Однако, когда днем он сидел в офисе и, пришибленный валиумом и поглощенный мыслями о ноге, выжимал из себя текст, за его плечом показался редактор.

Первое, что заметил Булл, был сильный запах Cellini Per L 'Uomo — один из ароматов линии духов и туалетной воды Harold Acton. Редактор истово верил в саморекламу. После одеколонной волны, имеющей много общего с обонятельной версией Fernet Branca, синяя оправа редакторских очков замаячила на периферии зрения. Он просмотрел двадцать строчек черновой версии, мерцающей на экране булловского компьютера.

— Мм, Джон, мм, — наконец выдавил он, — эта рецензия на Раззу Роба… она вроде как в номер не пойдет.

Реакция Булла была нетипично резкой.

— Это еще почему?