Кок'н'булл: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Успокоительное? Зачем?

— Потому что под коленкой у вас, Джон, не рана и не ожог.

Булл сделал круговое движение глазами, как будто соображая. Правильные черты его лица сморщились к центру, и получился некрасивый узел — он начинал понимать. Маргулис услышал надтреснутый голос:

— Это рак, верно?

Алан чувствовал такую власть над своим протеже, настолько уверенно управлял ситуацией, так искусно проворачивал это странное обольщение, что не удержался и захохотал. Грубый гогот вытолкнул его из кресла, и, стоя, он покачивался и хихикал, потешаясь над мрачными опасениями несчастного обозревателя рубрики «Эстрада». В конце концов, успокоившись, он сказал:

— Нет, Джон. Это не раковая опухоль, это вовсе не опухоль. Где тут у вас зеркало в человеческий рост, я хочу кое-что вам показать.

Булл повел Алана в спальню. Доктор был возбужден до экзальтации. Вот это будет стриптиз — всем стриптизам стриптиз. Развитие сексуальных фантазий по сценарию «Плейбоя» казалось ему таким глупым и банальным. Зато вот это — реальная штука. Алану снова представились несочетаемые цвета и увядшие формы из фолианта Николсона, но теперь уже в привычных кружевах и оборочках. Вот это и возбуждает его по-настоящему!

Наоми Маргулис впустила в дом нянечку — иностранную студентку, чье лицо в свете прихожей блестело покрытыми корочкой прыщами.

— Он поехал прочистить кисту мистеру Гастону, — сказала Наоми. Она была так расстроена, что даже не стала затруднять себя какими-либо пояснениями к этой фразе. — Понятия не имею, куда он пропал.

Алан и Булл вошли в спальню. Булл щелкнул выключателем. Ситцевый абажур сверкнул, как неодобрительный взгляд квартирной хозяйки. По неприбранной кровати была разбросана одежда. На полу лежал мяч для регби рядом со сваленной в кучу спортивной экипировкой. В недоразвитом эркере стоял небольшой книжный шкаф, забитый старыми номерами Wisden и спортивными журналами. Алан сказал: «Скидывайте штаны, Джон». Боже! Как ему все это нравилось!

Булл расстегнул эластичный ремень и спустил брюки по округлым бедрам. Скинув мягкие тапочки, он стал стаскивать штанины, переминаясь с ноги на ногу. И вот он уже стоит перед Аланом в коротких трусах-плавках, смотрит на него, моргает.

Алан поставил его спиной к большому зеркалу, точно так же, как Булл стоял утром этого странного дня. Алан прикасался к ноге мягко и умело, однако на полсекунды дольше, чем следовало, задерживал пальцы, что Булл заметил. Алан вынул булавки и принялся снимать крепления повязки. Петля за петлей, моток за мотком сворачивал он бинт. Раздевая Булла, Алан чувствовал, что теперь-то он делает нечто по-настоящему сексуальное, на грани, а может и за ней.

Ничего подобного он не чувствовал с тех пор, как в возрасте одиннадцати лет со своим школьным дружком по фамилии Соломоне они резвились, раздевшись догола, среди карликовых кедров в садике возле дома Соломонсов. Запутавшись конечностями, они рухнули наземь, белые и тонкие, как побеги, и Соломоне прикоснулся к дрожащему перчику Алана, отчего тот, затрепетав, кончил впервые в жизни. Из Алана брызнула жидкость, еще лишенная сперматозоидов и прозрачная, как дистиллированная вода.

Гомосексуальная фаза у Алана не затянулась. Соломоне же дослужился до директора «туристской» гостиницы в 90 коек в Сиднее, и до Алана доходили слухи, будто он был замешан в торговле наркотиками. Все это казалось таким далеким от Хендона.

Однако в этот вечер даже Ист-Финчли был весьма удален от Хендона. Упал последний моток бинта, и Алан снова увидел ее. Она была еще красивее, чем та, что запечатлелась в его памяти. Еще более совершенной. В ней была симметричность мандалы, при этом она была живая, поблескивала и двигалась в разных направлениях. Алан зафиксировал тучную ногу Булла, чтобы ее было хорошо видно в зеркале.

— Теперь посмотрите через плечо, Джон. Вам видно?

Булл все отлично видел.

— Что это у меня, доктор?

— Это вагина, Джон. У вас выросла вагина.

Булл отреагировал еще более непосредственно и неистово, чем ожидал добросовестный, заботливый Алан Маргулис.

Крупный рыжий мужчина со стоном опустился на колени. Из его не лишенного чувственности рта стали вырываться клокочущие резкие звуки. Затем он выпрямился и вытянул к зеркалу роковую конечность, полуприсев как для броска. Алану достало невозмутимости, чтобы подметить, что мышцы ноги, когда она напряглась, отчетливо проступили, во всей красе демонстрируя вторжение чуждой женской биологии. Окружение вагины, промежность, холм и паховая кость настолько аккуратно были вписаны в очертания конечности, что общий эффект был сюрреалистичным — ну прямо-таки Дали или Ман Рэй.

Булл вывернул шею и пронзил отражение долгим взглядом. В зеркале он также мог увидеть сейчас нестандартное отверстие с выступающим, несмотря на укромность его расположения, рельефом. Таращился и Алан. Стенания становились все громче. Алан принялся бормотать всякие глупости тихим молитвенным голосом: заверения, утешения, прогнозы возможного лечения, основанные на подтасованных выборках фиктивных случаев успешной терапии, собранных в «Журнале аномальной физиологии» Николсона, и тому подобную чепуху. Стенания и бормотания перебивали друг друга, настоящее сражение на полистироловом пространстве, в то время как глаза обоих мужчин были сфокусированы на уже раскрывшихся губах булловской вагины.

Вместе они изучали, как устроено отверстие. Сухая гладкая кожа подколенной впадины перетекала в пластинчатые бороздки вульвы. Откуда-то из глубины мясистой груди Булла послышалось невнятное хрюканье. Он вскочил на ноги, упал на кровать, вскочил снова. С книжной полки скинул на пол толстые тома статистики соревнований по крикету. Он выкручивался, кидался и отскакивал от стен, от Алана, от дверного косяка и, наконец, с воплем выбежал в коридор.

Булл все видел. Булл все понял. Понял чувство уязвимости, которое беспокоило его весь день, понял, отчего так сложно ему было проанализировать ощущения, которые в нем вызывала рана или ожог; понял, почему в поликлинике Алан вел себя так необычно. Но хуже всего, много хуже было то, что Булл понял о себе нечто настолько глубокое и болезненное, чего он всегда стыдился.

Бедный, бедный Булл. Вот он стоит, обняв урчащий холодильник, а вот уже бьется головой о сломанный термостат. С тихим ржанием он проскакал туда-сюда по коридору, вдребезги распинав телефон и псевдоантикварный табурет. Стоя в оранжевой гостиной, он сетовал пятнистому оленю, как будто то был древний скандинавский идол, лесной божок со стволом вместо хера, и способен был восстановить его в мужских правах.

Когда же Булл обратился к своей памяти и из стыдливого румянца в раздевалках, недосказанности, тоски по близости, эмоциональным контактам, из бесчисленных точечных воспоминаний стал вырисовываться беглый набросок его латентной женственности, Алан уже был рядом. Он понимающе выслушивал и сопереживал, в то время как задыхающийся интеллект Булла, как маленький глохнущий моторчик, изо всех сил бился, стараясь осмыслить свою теперешнюю индивидуальность.

Дома Наоми Маргулис стояла на лестничной площадке. Дитя слипшимся от сна ротиком прижималось ко все учащеннее пульсирующей вене на шее матери. Наоми отослала нянечку домой. Как только Сесиль заснет, она позвонит Хелен Мейер. Может быть, сестра-сиделка знает, что случилось с ее мужем. Раньше он такого себе никогда не позволял.

Булл втиснулся в асимметричный угол под лестницей, ведущей к соседям сверху. Алан стоял рядом. Булл сел на корточки в щель под пластиковой кухонной столешницей, оставленную для стиральной машины, которую он так и не сподобился купить. Алан присел рядом. Булл упаковался в узкий проем между шкафом и стеной в запятнанной семенем темноте второй спальни. Алан припарковался рядом.

Оба начинали понимать, что, прячась в этих странных закоулках булловской квартиры, они на самом деле сталкиваются с чем-то мистическим и совершенно ни на что не похожим, что было в их новых отношениях. И в каденции медленно затихающей истерики Булла уже предвосхищалась новая потеря собственного я, новая petit mort.

Первое прикосновение случилось, когда Булл, вытянувшись во весь рост, лежал вдоль плинтуса небольшой шестифутовой прихожей между ванной, кухней и входной дверью. То была картина полного бессилия. Повседневная рубашка MS в мелкую полоску скомкалась на спине, белые хлопковые трусы дыбились на плоских ягодицах. Красивой узкой кистью Алан описал вокруг него полукруг. Он встал на колени, как будто поглаживая кошку. В зените полукруга рука Алана коснулась поясницы Булла. Тот напрягся, но ни кричать, ни сопротивляться не стал… О, жестокий обманщик! Уж Маргулис-то знал, что в состоянии полнейшего упадка, в горе, которое он пережил, больше всего на свете Булл мог желать только сухого и уверенного прикосновения доктора.