— Вот, возьми.
— Благодарю, господин, — поклонилась служанка, а юноша поймал на себе удивленный взгляд Треплоса.
— Я не господин, — улыбнулся Александр. — Я простой матрос.
Служанка удивленно посмотрела на поэта.
— Мы вместе служим одному важному келлуанскому магу, — пояснил тот.
Женщина хмыкнула и одним движением рассекла вилок.
— Госпожа Грейла сейчас выйдет, — торжественно продекламировал появившийся из двери Радир и, подойдя к служанке, потерся щекой о ее плечо. — А мне нельзя пирожка, добрая Маки?
— Пока что нет, бездельник, — добродушно отмахнулась женщина, хлопнув мальца по тугой попке.
Тот томно вздохнул и подошел к Треплосу.
— Ну почему она меня не любит? Разве я не красив? Как думаешь, поэт?
Юноша пожал плечами и продекламировал:
Вертлявый юнец не успел прокомментировать новый опус поэта. Дверь вновь скрипнула, пригнув голову с распущенными черными волосами, на галерею вышла… постаревшая и немного заспанная Анжелина Джоли!
— Тебя и в самом деле не узнать, поэт! — проговорила она мягким грудным голосом и плотнее запахнула длинный халат из полупрозрачного льняного полотна, под которым не было ничего кроме ее самой.
Алекс отвел глаза, а Треплос, резво вскочив, поклонился и словно фокусник кролика из шапки достал из сумки сверток.
— Возвращаю, прекраснейшая, твою собственность такой же чистой, какой я ее одел.
Госпожа Грейла засмеялась, принимая платье и парик.
— Значит, мне придется вернуть тебе браслет? — спросила она, с интересом глядя на Александра.
— Думаю, мы договоримся, прекраснейшая, — еще шире улыбнулся Треплос. — А сейчас позволь представить тебе моего друга Алекса. Я ему так расхваливал твоих красавиц, что он загорелся желанием посетить дом «Ночных звездочек».
— Ты купец? — мило улыбнулась женщина, разглядывая юношу, словно непонятный фрукт на базаре. Типа: что это такое, и главное, сколько это стоит?
— Нет, госпожа Грейла, — ответил тот, чуть склонившись в поклоне. — Я матрос.
Аккуратные брови то ли хозяйки, то ли управляющей борделем чуть дрогнули.
— Он не простой матрос, прекраснейшая, — промурлыкал его спутник. — Он очень богатый матрос.
— Вот как? — удивилась Грейла. — Это правда, или он преувеличивает как и все поэты?
— Если и преувеличивает, то не много, — Алекс взял себя в руки и так же мило улыбнулся, не спуская глаз с красивого лица женщины.
В уголках глаз уже проявились морщинки, кожа поблекла и не казалась упругой, шея одрябла, красивые глаза в окружении длинных ресниц смотрели холодно.
— Мой друг желал бы провести время с одной из твоих прекрасных девушек, — тихо проговорил Треплос. — После долгих месяцев в море он так стосковался по женской ласке…
— Милый друг, — женщина сузила глаза. — У меня не портовый бордель…
«Понятно, что не портовый, — про себя ухмыльнулся Александр. — Тут тебе не фастфут, не «Макдональдс», тут все эксклюзивное».
Повторив жест поэта, он сунул руку за пазуху и продемонстрировал на вытянутой руке витой браслет из тонкой золотой проволоки.
Глаза Грейлы вспыхнули, словно указатель в метро — «Проход разрешен».