— Я всю жизнь хотел выбраться из Милеты, — сказал Треплос. — Думал, что едва попаду в Нидос, так сразу сделаюсь богатым и знаменитым.
— Может, еще станешь, — буркнул Алекс.
Какое-то время они не разговаривали. Александр все никак не мог решить: ступить ли ему на «тернистый путь греха» или отложить как всегда на неопределенный срок окончательное «обретение мужественности»?
Видимо, долго молчать поэт просто не мог.
— Наш господин очень хороший человек.
— Угу, — отозвался Александр, терзаемый во истину гамлетовской дилеммой.
— Не забыл, что у слуги кончился траур, и сам вел идти развлекаться. С таким заботливым хозяином слугам легко.
— Угу, — промычал Алекс.
— Не знаю, как на счет «Гнезда любви», — продолжал как ни в чем небывало Треплос. — Но девчонки в «Ночных звездочках» просто красавицы! Я познакомился с их старшей. Она ольвийка, зовут Грейла. Прекрасна, как светлоокая Фрода богиня любви!
Тут он начал описывать свою знакомую с такими подробностями, что Александр ощутил, как кровь приливает к его щекам. Пьяные разговоры тонганских матросов по сравнению с речью поэта были все равно что «Веселые картинки» в сравнении со «Спид-инфо». Собеседник Алекса поражал знанием женской анатомии и цветистостью оборотов.
— Как ты попал в публичный дом? — спросил Александр, чтобы прервать этот эротический монолог.
Треплос, обрадованный тем, что ему наконец-то удалось расшевелить нелюдимого охранника, стал с жаром рассказывать:
— Не успел я пройти и ста локтей, как на меня в каком-то переулке набросились пятеро здоровых мужей.
— Пятеро? — недоверчиво спросил Алекс.
— Ну да! — подтвердил поэт с такой решительностью, что Александр сразу понял, что он врет.
— Я не владею такими приемами как ты, но кое-что умею, и троих свалил. Но меня по голове ударили, и я упал без памяти. Очнулся в каком-то дворе. Меня стали пытать, хотели, чтобы я выкрал у мага те самые папирусы…
Тут юноша запнулся и понизил голос.
— Сам понимаешь, я отказался. Нельзя столь бесчестным образом обходиться с уважаемым человеком. Тут-то налетчики и сказали, что снимут с меня кожу живьем.
— Ты испугался? — спросил Алекс, пряча улыбку.
— Нисколько! — скривил губы в гордой усмешке поэт. — Либрийские мужи не знают страха!
— Как же ты спасся?
— Я воззвал ко всем богам, — ответил юноша, устремив гордый взгляд в небеса. — И те послали мне удачу! Разбойники сели есть и забыли обо мне. Я сумел взобраться на стену. Налетчики побежали за мной! Да куда им до меня на своих-то кривых ногах. Я лучший бегун в Милете!
В это время они подошли к узкому полутемному переулку, в глубине которого что-то мелькнуло. Александр положил руку на меч. Но никто не попытался их остановить.
— Вот только я совсем не знаю города, — продолжил Треплос, когда они отошли на десяток шагов. — Они обошли меня какими-то закоулками и чуть-чуть не поймали. Я в драке уложил еще двоих. Но тут остальные повыхватывали кинжалы. С кулаками на клинки не пойдешь. Пришлось опять бежать. На счастье мимо проезжала повозка. Я спрятался в нее, а налетчики дальше побежали. Эта телега везла белье из прачечной в публичный дом «Ночные звездочки».
— И тебе там дали платье?
— Грейла оказалась необычайно доброй женщиной, — похабненько усмехнулся поэт.
— Хотя тебе пришлось оставить браслет в качестве залога? — не удержался от укола Алекс, слушая эпическую сагу о подвигах милетского Spider-Man'а.
— Я сказал, что служу у знатного человека, и у меня есть богатые друзья, — хохотнул Треплос, хитро поглядывая на него. — Ты же очень не бедный человек, Алекс?
— Угу, — согласился Александр, хотя он совсем не считал поэта своим другом.
Они подошли к высокой стене, сложенной из сырцового кирпича. Возле арки ворот поэт остановился и забарабанил по толстым, ярко раскрашенным доскам. Послышался скрип песка под чьими-то тяжелыми шагами. С лязгом открылась маленькое зарешеченное оконце, и на юношей уставилась круглая физиономия, украшенная пышными, лихо закрученными усами.