Константин пошел дальше, но если бы оглянулся, увидел бы, что стоит тот человек на месте и смотрит ему вслед.
Приснился Константину странный сон.
Идет он по полю, а кругом девушки в ярких солнечных одеждах. Бегают, его не замечая, пересмеиваются.
Константин посмотрел на ближнюю — она такая красавица, всю жизнь бы на нее глядеть, любоваться.
Посмотрел на другую — и та красавица. И третья, и четвертая.
— Это невесты твои, — услышал он вдруг посторонний голос, — выбирай любую, обручайся, и будет она верной женой навсегда.
И девушки сразу замерли в ожидании, кого из них выберет Константин.
— Выбирать невесту не рано ли мне? — спросил Константин. — Это дело серьезное, а я даже имен их не знаю.
— Ты назови имя, девушка и выйдет.
Тихо на поле. Молчат девушки, ждут, чье имя назовет он.
— Я выбираю… Софью, — проговорил Константин.
И словно шелест прошел среди невест:
— Кто из нас Софья? Где Софья? — Не нашли невесты с таким именем.
Исчезли внезапно девушки, словно не было их минутой раньше. Лишь чистое поле да травы качаются от ветра.
Утром Константин рассказал о странном сне отцу.
— Сны чаще обманывают, — ответил отец, подумав, — но, если верить твоему, ты выбрал невесту необычную — науку, точнее, мудрость. Ведь Софья означает премудрость. Но это известно и без твоего сна. Детям надо гулять, а ты весь день сидишь дома над книгами. Конечно, сам Лев Математик похвалил твои способности. А уж людей ученее его во всей империи трудно найти. Славно, что его прислали епископом в наш город. Он, да дядя его, Иоанн Грамматик, патриарх всей церкви, да Фотий — вот трое ученейших людей государства…
Отец любил поговорить о разных науках и ученых людях. Он и сам бы стал, наверно, ученым, если бы в молодости его не увлекла воинская служба.
А теперь он был в почете, на высокой должности. Подчинялось ему множество воинов-стратиотов, а он в огромной области подчинялся лишь одному человеку — воеводе-стратигу.
— И этого почета я достиг не взятками да кознями, как некоторые, — говорил отец, — а честной солдатской службой во славу империи.
Все было хорошо в доме у Константина. Веселый и сильный отец, которого в городе уважали. Мать — по дому она ходила незаметно, тихо, никогда не сердилась, но слуги ее слушались. Старший брат Мефодий — он тоже любил науки, но, как и отец, увлекся воинской службой.
Жил спокойно Константин в родительском доме, и казалось ему, что всегда так и будет.
И вдруг отец умер.
Еще вчера он легко поднимался по лестнице и громко смеялся, а потом неожиданно схватился за грудь, поник… И сегодня его уже нет и не будет никогда…
О смерти отца сообщили в столицу дальнему родственнику — самому логофету Феоктисту.
Вскоре прискакали слуги Феоктиста, вручили постаревшей матери письмо.
Прочитала она это письмо и снова, как в дни похорон, тихо заплакала.
Логофет Феоктист вызывал юного Константина ко двору малолетнего царя.
…При прощании мать старалась улыбаться. Но только слезинки сами вытекали из глаз одна за другой.
И слуги вышли прощаться — любили они тихого мальчика с умными большими глазами. Слуг после смерти отца осталось немного — лишь те, кому семья Константина стала родной, кто согласился и без жалованья помогать его матери.
Странно — еще недавно мечтал он очутиться в Константинополе среди образованных людей, а сейчас страшно уезжать из дома, из родного города и так хочется броситься назад, домой, к матери.