И тут он увидел новую толпу. Посередине приплясывал юродивый в грязном плаще, надетом на голое тело.
Вокруг него веселились уличные мальчишки, нищие. Они поддразнивали его, кидались мелкими комьями земли.
Константин хотел посторониться, но юродивый вдруг нацелился прямо на него.
— Подай на зубок в голодный роток! — И он протянул к лицу Константина грязную, в язвах и ссадинах руку.
Константина окружили со всех сторон нищие. Здесь были и старики, и молодые парни.
— И мне подай!
— И мне тоже подай, господин молодой!
— Подай! Подай! — кричали они и тянули за одежду.
Один встал перед Константином на колени, другой стал хватать за руки, третий потянулся к кошельку.
Все они смотрели в лицо Константину, показывали свои заплаты, дыры на одежде, язвы на теле.
— Я сейчас, сейчас. — Константин торопливо раскрыл кошелек. — Только я не все могу отдать. Я те, что мои, отдам.
— Мне дай! Мне! — закричали нищие.
К ним бежали по улице новые зеваки и новые нищие.
Мужчина, стоящий перед Константином на коленях, выхватил кошелек с деньгами, передал другому, тот следующему, и кошелек исчез в толпе.
— Еще дай! Еще! — Мужчина не поднимался с коленей.
— У меня нет больше. И там, в кошельке, лишь часть моих денег, остальные мне логофет Феоктист дал…
— А на груди под одеждами небось другой кошелек?.. — Мужчина хватался руками за одежду Константина. Руки его тряслись, но глаза смотрели холодно и жестко.
Константин испугался этого взгляда и попятился.
— Дай еще! Помоги голодным и болящим! — Мужчина, не поднимаясь с коленей, вновь придвинулся к нему.
И тут Константин услышал зычный голос:
— Чего пристали к господину, патриаршьи дети!
Константин обернулся и увидел рослого парня, который вчера шел за ним по дороге к городу. Парень тоже узнал его.
— Да ведь и господин знакомый! — Он оглядел нищих и весело добавил: — Никак остригли тебя столичные жители?
Он двинулся в толпу, схватил тощего сморщенного человечка за руку, и Константин снова увидел свой кошелек.
Парень взял кошелек, пересчитал деньги и удивленно покачал головой.
— С такими деньгами, господин, в одиночку по городу не ходят. А вам, — он снова повернулся к нищим, — мало пятидесяти оболов, что дали в церкви? Да на это до вечера веселиться можно. Плотники в три раза меньше зарабатывают. Увидели господина молодого да слабого…
Мужчина, стоявший на коленях, быстро поднялся, отряхнул одежду и недовольно нахмурился.
— Я сам подал им, — сказал Константин.
Парень, как и Андрей недавно, сокрушенно вздохнул.
— Не дело это, господин, подавать такую жирную милостыню. Две номисмы мы, так и быть, возьмем, отблагодарим твою доброту. — Парень протянул кошелек Константину. — Держи крепче и не соблазняй бедных жителей.