Тут же по лицу своего логофета он догадался о несчастье, махнул рукой и сказал:
— Не надо, о подробностях расскажешь после.
Логофет принялся докладывать о других делах, царь смотрел в сторону, и было непонятно, слушает ли он.
Потом логофет ввел человека, которого вчера решено было назначить друнгарием — командиром крупного военного отряда.
Введенный упал перед царем на колени, поклонился, дотронувшись лбом до пола, поцеловал пурпурный царский сапожок.
Царь по-прежнему смотрел куда-то в сторону. Сейчас ему полагалось сказать привычную фразу:
«Во имя отца и сына и святого духа производит тебя моя от бога царственность в друнгарии».
Но вместо этого царь кивнул папию, стоящему у стены:
— Ступай, сделай отпуск.
Папий немедленно взял связку ключей и отправился по залам, громыхая ими, чтобы все чины знали и слышали, что прием окончен и царь приказал сделать отпуск.
После этого сигнала обычно выходил специальный служитель со списком и перечислял людей, приглашенных к царю на обед.
В тот день служитель со списком не вышел. Догадливый папий остановил его.
Лицо человека, так и не назначенного на должность, было растерянным. Он все еще стоял на коленях.
Да и сам логофет Феоктист слегка растерялся. Еще ни разу за годы правления царь не прерывал утреннего приема. Возможно, царь от горя просто забыл произнести положенные слова, и тогда надо было ему незаметно напомнить. А может быть, царь передумал, и тогда напоминание пошло бы во вред логофету.
Наконец царь взглянул на кандидата в друнгарии.
— Ступай, ты же слышал: отпуск.
Человек, пятясь, вышел из зала. Логофет тоже хотел выйти, но царь подозвал его и сказал совсем уже тихо:
— Позови врача и будь все время при мне…
С того дня здоровье царя постепенно ухудшалось.
Почувствовав близость смерти, он приказал тайно умертвить своего военачальника Феофова.
Феофов командовал наемными персидскими войсками, одержал немало побед. Пока царь был здоров и крепок, он считал Феофова другом, отдал ему в жены свою сестру Елену.
Теперь многое менялось.
В стране не было прочной династии. Чаще власть передавалась не по наследству. Престол захватывали самые ловкие, самые честолюбивые. И уже они становились богами на земле, уже им поклонялись граждане страны.
Сейчас положение было особенно опасным. Единственному сыну царя — Михаилу не исполнилось и четырех лет.
И царь Феофил боялся, что бывший друг, доблестный полководец, самолюбивый Феофов, едва узнав о смерти его, сам захочет завладеть троном. Он ведь и так происходил из древней персидской царской династии Сасанидов, а его войско уже сейчас воздавало ему царские почести.
Повеление Феофила выполнил брат царицы Варда. Его люди тайно умертвили полководца.
Для Варды Феофов был опаснее, чем для царя. Царь покидал этот мир, а Варда собирался жить еще долго.
За день до смерти царь Феофил собрал у своего ложа четверых.
В головах сидела царица — верная жена Феодора. Несколько ночей подряд она не отходила от больного мужа.