MoreKnig.org

К истории экономического развитие Голландии в XVI-XVIII веках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Бааш Эрнст



Шрифт:

Конечно, после перехода по Утрехтскому миру Южных Нидерландов к Австрии значение Антверпена упало благодаря расцвету Остенде под мощным покровительством австрийского иравительства. Первоначальные попытки Остенде завязать сношения широкого масштаба с заокеанскими странами разбились о сопротивление Нидерландов и Англии{1229}, но во второй половине XVIII в. и особенно во' время американской войны за независимость значение Остенде снова сильно выросло{1230}.[404] И когда в 1795 г. освобождение Шельды, которого так долго боялись, стало свершившимся фактом[405], его последствия оказались не такими потрясающими для задетых им в первую очередь Амстердама и Роттердама, так как оно совпало с полным падением судоходства и торговых сношений Нидерландов, и Антверпен был, таким образом, лишен возможности воспользоваться в полной мере полученной свободой[406]. Кроме того, антверпенские купцы с течением времени совершенно утратили свою прежнюю предприимчивость. Прежде всего еще надо было превратить Антверпен в большой торговый центр. Недоставало также и капитала[407].

Однако нельзя было не признать того факта, что с этих пор Амстердаму и Роттердаму придется считаться с конкуренцией Антверпена и с возможностью значительного усиления ее в ближайшее время. Компенсации за открытие Шельды, которую Голландия ожидала от Франции, она, конечно, не получила{1231}.

С освобождением Шельды и с оккупацией Нидерландов французами в 1795 г. (и до падения Наполеона) для Голландии начался период беспрерывных страданий, богатый попытками, проектами и планами введения новой хозяйственной политики, но бедный результатами; даже те из этих проектов, которые заслуживают быть отмеченными, были большей частью недоносками.

Часто менявшиеся правительства Батавской республики, конечно, понимали, в каком жалком состоянии она находилась; они строили планы упрощения администрации, налогового обложения, финансов. Торговле и промышленности они мало чем могли помочь, так как те находились в полной зависимости от политических условий. Надежда Батавской республики, что в происходящих столкновениях ей будет гарантирован нейтралитет, не оправдалась ни в какой мере{1232}. Для Бонапарта Нидерланды были ценным орудием в борьбе с Англией. В 1799 г. еще подумывали о заключении договора о торговле и судоходстве между Францией и Батавской республикой{1233},[408] но из этого ничего не вышло. Это было, впрочем, вполне понятно при существовавшем соотношении сил между обеими странами. Тесная связь с Францией нисколько не обеспечила Голландии равноправия с ней в торгово-политическом отношении. В то время как, невзирая ни на какие запрещения, рейсы между Англией и Францией в 1800 г. участились[409], голландские купцы были вынуждены безусловно подчиняться этим запрещениям. Франция обеспечивала себя английскими колониальными товарами также через Гамбург, голландские же купцы должны были молча наблюдать, как Англия присваивала себе монополию в этой торговле{1234}. С другой стороны, никакими запрещениями нельзя было совершенно прекратить экспорт из Голландии в Англию. Осенью 1800 г. туда были отправлены большие партии сыра и масла, так что цены на эти продукты в Голландии сразу подскочили. Это обратило на себя внимание французских властей, и Бонапарт издал строгий приказ с запрещением такого вывоза{1235}.[410] Приказ соблюдался с тем большей строгостью, что Бонапарт был тогда сильно раздосадован голландцами и особенно Амстердамом, потому что последний отказал ему в столь необходимых ему денежных средствах{1236}. Амстердам занялся также ввозом английского сукна, допущенным в 1801 г. временно и продленным по ходатайству Амстердама в начале 1802 г., ибо без такого ввоза голландцы оказывались вынужденными одеваться в дорогостоящие местные материалы более низкого качества{1237}. Это происходило во время Аюневильского мира (9 февраля 1801 г.), когда усилилась надежда на установление всеобщего мира. После Амьенского мира (25 марта 1802 г.) для Нидерландов наступили как будто лучшие дни: купцы надеялись, что их жертвы были принесены не напрасно; все готовились к новым предприятии; положение с кредитом улучшалось; в Амстердаме ожидали впереди начала нового расцвета{1238}. В 1802 г. в голландские порты снова вошло 4 тыс. судов. Пробудились даже старые противоречия между торговлей и промышленностью; суконная промышленность настаивала на соблюдении запрещений на ввоз иностранных суконных изделий, приморские же города требовали, напротив, расширения свободы торговли. К сожалению, всем связанным с мирными договорами надеждам и планам суждено было вскоре рассеяться. Временно, в некоторых направлениях, торговые сношения еще значительно увеличились, например в 1804 г. между Голландией и Северной Америкой{1239}; но такая благоприятная конъюнктура оказывалась всегда скоропреходящей.

Еще до этих событий правительство Батавской республики приняло, следуя примеру и приказам Франции, некоторые экономические меры, которые можно было счесть за предисловие к полной блокаде Англии, т. е. к континентальной системе: например, повышение ввозных пошлин на заграничный сахар-рафинад, на чулки и т. п., затем — воспрещения экспорта (например, ветоши). Воспрещения импорта направлялись по преимуществу против Англии{1240}. 31 мая 1805 г. была окончательно запрещена всякая торговля с Англией.

Подготовленная таким образом континентальная система была введена декретом от 21 ноября 1806 г. и привела к полной изоляции Голландии от Англии. Эта система и связанные с нею противоречивые распоряжения не могли остаться без влияния на страну, жившую торговлей и от торговли{1241}.

Сомнительно, тем не менее, было ли влияние континентальной системы на голландскую экономику исключительно неблагоприятным. Согласно имеющимся цифровым данным, стоимость импорта упала с 231 млн. фр. в 1803 г. до 155 млн. фр. в 1809 г, (в круглых цифрах), но стоимость экспорта возросла за те же годы с 218 до 357 млн. фр.{1242} Такой рост стоимости экспорта объясняется повышением цен на многие товары. В эти цифры не входит, однако, все то, что было ввезено и вывезено контрабандой[411]. Начиная с 1808 г. все более и более сокращалось также движение голландских судов по Рейну.

Некоторые следствия континентальной системы и некоторые сопровождающие ее явления бывали, как уже было сказано выше, не безвыгодными для Нидерландов; они не отличались в этом от других включенных в систему стран. Не говоря уже о явных преимуществах, принесенных этой системой сельскому хозяйству, она способствовала развитию некоторых видов промышленности или даже подала повод к их возникновению. Это можно сказать, например, в отношении свеклосахарной промышленности. Производство цикория в Нидерландах, располагавшее в 1779 г. одной фабрикой, теперь сильно развилось. Надо признать, что Голландии было полезно оказаться на некоторое время, хотя бы и против своей воли, в резком экономическом противоречии с Англией; это сильно поколебало экономическое преобладание Англии над Нидерландами, завоеванное ею более ста лет тому назад. Но наряду с такими следствиями континентальная система принесла торговле и судоходству Голландии столько жестоких страданий, потребовала от них столько тяжелых жертв, что фактический вред от нее безусловно пересиливал пользу[412].

Присоединение Нидерландов к французской империи в 1810 г. внесло мало изменений в их экономику. Влияние городов, старые городские магистраты которых все более и более утрачивали свое значение, было уже почти уничтожено административными реформами, предпринятыми при короле Людовике{1243}. Введенная теперь французская система департаментов действовала в том же направлении{1244}. Если купцы и фабриканты льстили себя надеждой, что теперь будет установлено свободное сообщение с остальными обширными районами империи, то они в этом обманулись. Вопреки всем обещаниям, таможенные границы, отделявшие Нидерланды от бельгийских и ганзейских департаментов и от Рейнской области, никогда не были упразднены{1245}. Из Нидерландов Наполеону направлялись ходатайства, имевшие целью добиться поддержки совершенно упавшей торговли. Роттердамские купцы рекомендовали еще большее увеличение ввозных и вывозных пошлин на сырье и расширение свободы сношений. Предлагалось также снижение налога на колониальные товары с 50 до 40% и полное освобождение от такого налога хлопка, рыбьего клея, слоновой кости, каучука, красильного дерева, табака и риса. Особенное значение придавалось учреждению Entrepot fictif (фиктивного склада) для поддержания торговли с Рейном, с Севером и Востоком.

Единственное, чего удалось добиться, было понижение до 40% названного налога на некоторые предметы. Особенно тягостны были многочисленные пошлины и пропускные документы «acquits a caution», с которыми было связано передвижение внутри страны даже на самые близкие расстояния{1246}. Но все старания как-нибудь изменить это оставались безуспешными. Так же мало оправдались связанные с присоединением к Франции ожидания оживления торговли вином, мареной, льном. Удовлетворено было только желание Роттердама получить право свободной транзитной торговли вверх по Рейну. Он был таким образом уравнен с Амстердамом, которому уже раньше была разрешена такая торговля{1247}. Впоследствии Роттердам получил также право и на склады (entrepots), действительные и фиктивные, какими уже обладал Антверпен. Зато, вопреки выраженному купечеством пожеланию, страна была осчастливлена введением французской табачной монополии, что уничтожило свободную торговлю табаком. Еще в 1791 г. в Роттердам было ввезено 30 млн. фунт, необработанного табака. Теперь осталось всего несколько табачных торговцев, являвшихся посредниками в продаже продуктов имперской монополии{1248}. В промышленности и в ремесле новые времена возбудили кое-какие попытки и стремления, но в большинстве случаев их постигал жалкий конец, как на это уже указывалось выше.

В 1796 г. в Амстердаме имелось еще 103 сахарных завода, из которых 23 не работали; в Дордрехте их было 13, в Роттердаме — 12. Сокращать производство заставлял недостаток сырья для переработки в сахар, да кроме того нехватало кораблей для его перевозки вследствие захвата их Англией. Чтобы поддержать находившиеся в критическом положении сахарные заводы, была повышена импортная пошлина на сахар, рафинированный за границей, до 10 гульд. и на патоку — до 60 штив. (1725 г. — соответственно 2 гульд. 10 штив. и 24 штив.). Кроме того, взялись энергично за борьбу со злоупотреблениями. Между 1802 и 1807 гг. торговля сахаром держалась еще на довольно высоком уровне[413]. По всей вероятности, действительный объем импорта был больше: ввозилось много контрабанды. Беспошлинный вывоз местного рафинада и патоки был продлен до 1810 г., так же как и другие постановления 1771 г.

Но неустойчивость политического положения ускорила упадок торговли; а когда запретительные меры перешли в континентальную систему, наступил полный застой. Амстердамские сахаро-рафинадные заводы, которых в 1809 г. еще насчитывалось до 70,{1249},[414] к 1813 г. почти что сошли на-нет: в 1813 г. работало только 3 против 6 в 1812 г. В Роттердаме в 1811 г. оставалось еще 14 заводов из 30, работавших в 1795 г.{1250} В 1813 г. в Амстердаме было рафинировано всего 54 тыс. фунт, колониального сахара, что по ценности полученного из него сахара выражалось в сумме 125 тыс. гульд.[415]

Старания Наполеона заменить тростниковый сахар свекловичным встречали в Нидерландах мало сочувствия. Свеклосеяние в широких размерах началось только с 1811 г. Но предписанных законом 12 тыс. га посева, разумеется, так и не достигли, и дальше попыток и опытов дело почти не пошло.

До 1812 г. имелось всего 3 свеклосахарных завода в Амстердаме. Эта новая отрасль промышленности страдала не только от технических несовершенств, но также от обременительных налогов. Объем переработанной в Амстердаме свеклы достигал в 1813 г. 3 млн. фунт. при покупной цене по 3 пеннинга за фунт. Из этого количества свеклы могло быть выработано не более чем 45 тыс. фунт, сахара-сырца{1251}. С падением Наполеона окончилось и внедрение свеклосеяния и свеклосахарного производства; оно возобновилось с новой силой лишь 20 лет спустя.

В пивоваренной промышленности с особенной силой ощущался недостаток в хмеле. Когда в 1801 г. Франция запретила вывоз льежского и фламандского хмеля, цены на хмель в Голландии сразу поднялись. Его культура в Батавской республике была очень ограничена, и отсутствие хмеля пагубно отражалось на экспорте пива в Ост- и Вест-Индию. Местная культура хмеля удовлетворяла потребность в нем всего на одну восьмую. В 1796–1800 гг., при слабом экспорте пива за границу, 6 амстердамских пивоваренных заводов потребляли ежегодно по 250 кип, или 150 тыс. фунт., хмеля. Кроме того, льежский и фламандский хмель были лучшего качества, чем голландский. Воспрещение вывоза льежского и фламандского хмеля, введенное в 1801 г., имело, конечно, своим следствием усиленную контрабанду. Брауншвейгского и английского хмеля в продаже оставалось немного; тем не менее, правительство никак не решалось воспретить экспорт хмеля. Предложение «Совета по внутренним делам» было им отклонено, между прочим, на том основании, что только 1/32 доля всего хмеля и стране идет на нужды пивоваренных заводов и что ни одной страной, кроме Франции, вывоз хмеля не воспрещен. Когда в 1802 г. пивовары просили о премии в 1 гульд. с бочки пива, правительство отвергло и эту просьбу. Без сомнения, положение нидерландского пивоварения было в то время весьма тяжелым: и низкое качество и высокая цена пива все более приучали население к кофе и чаю; увеличилось также потребление вина. Несмотря на все это, пивоварение все же не совсем утратило свое значение, что видно из того, что оно приносило Голландии акцизных доходов по 280 тыс. гульд. в год. Цену в 10 гульд. 10 штив. за бочку нельзя, впрочем, считать слишком высокой, если учесть повышение цен на ячмень, хмель и уголь соответственно до 9 гульд. 20 штив. и 20–22 гульд., тогда как прежде за бочку пива брали 8 гульд. при цене ячменя в 3–3,5 гульд., хмеля в 3,5 штив, а угля в 13–15 гульд. Но от мероприятия, подобного испрашиваемой премии, вряд ли можно было ожидать чего-либо полезного. Нужда в хмеле не ослабевала; его повсюду нехватало. Амстердамские торговцы хмелем с самого начала противились запрещению его вывоза. Как и всегда, Амстердам и в этом случае стоял на стороне более свободных течений в экономике. Изданное в конце 1805 г. кратковременное запрещение вывоза было отменено в начале 180.6 г. Хмель начали ввозить даже из Северной Америки{1252}.

Новая конституция 1798 г. формально положила конец привилегии городов, в силу которой право пивоварения ограничивалось городскими пределами; как мы уже видели, на деле эта привилегия уже много раз нарушалась. Попытка пивоваров в 1805 г. еще раз повернуть вопрос о пивоваренных заводах в деревне в свою пользу провалилась, так как правительство отвергло притязания пивоваров, сочтя их противоречащими системе «просвещенного управления»{1253}. Налоговое обложение пива было упрощено. После упразднения в 1805 г. прежнего акциза на пиво и с вступлением в силу после присоединения к Франции французских законов пиво было обложено акцизом в 2 фр. с гектолитра{1254}.

Сравнительно прочным оставалось положение винокурения. Но и в этой отрасли промышленности начался, по-видимому, с конца XVIII в. частичный упадок. Сбыт на схидамской бирже уменьшился в связи с повышением цен. Поэтому с 1799 г. запись в биржевую книгу совсем прекратилась. В 1784 г. от всех нидерландских заводов, куривших вино из зерна, в Генеральные штаты поступило ходатайство о понижении экспортных пошлин на хлебную и можжевелевую водку (джин) на 1 гульд. 10 штив. с оксгофта (225 литров). Инициатива в этом деле исходила от Роттердама и Делфсхавена. Но записанные в Схидаме цифры: в 1775 г. — 120 винокуров, в 1792 г. — 220 и в 1798 г. — 260, не говорили об упадке. Во всей Голландии имелось еще в конце XVIII в. 400 винокуренных заводов, приносивших 17 млн. гульд. дохода; за вычетом местного потребления оставалось все еще 11–12 млн. гульд.{1255} По мнению Метелеркампа{1256}, винокурение являлось одной из немногих отраслей промышленности, не пришедших в упадок в XVIII в., и с этим можно согласиться. Легко понять, что во время французского господства это производство, как и другие, не могло достигнуть нового расцвета[416].

Даже давно пришедшее в упадок лейденское суконное производство пытались оживить при помощи различных экспериментов. Известен ряд проектов конца XVIII в. и начала XIX в., имевших целью вывести это производство из его печального состояния. Цеховые преграды пали, и в голову приходили всевозможные планы протекционистского свойства, вроде того, чтобы вменить в обязанность всем городским служащим одеваться только в лейденское сукно. Но падения не задержали: в 1810 г. оставалось 60 ткацких станков против 150 в 1753 г. Если в среднем считать 30–40 чел. на станок[417], то ясно, как низко пало производство{1257}. И все-таки, несмотря на общее тяжелое положение, и в то время возникали еще новые предприятия. Так например, в 1801 г. открылась тиковая фабрика в Гарлеме{1258},[418] а в 1802 г. ситценабивная фабрика в Гауде{1259}.

В это именно время, на смене столетий, английская хлопчатобумажная промышленность обогнала нидерландскую. В 1802 г. в Энсхеде насчитывалось около 50 прядильных машин, которые считались, впрочем, отстающими от английских по своим техническим качествам. Вообще в Нидерландах с большим трудом свыкались с применением машин в промышленности{1260}. Последовавшее затем беспокойное время, с блокадой Англии, не было благоприятным для введения машин в Нидерландах. Хлопок получали из Амстердама, являвшегося до континентальной блокады крупным рынком хлопка для всего континента.

Во время французского господства в связи с упадком судостроения пришли в упадок также связанные с ним отрасли производства. До 1795 г. в Роттердаме было — кроме верфи Ост-Индской компании и государственной верфи — еще 7 частных верфей, строивших ежегодно 5–7 судов и занимавших приблизительно 600–700 рабочих. Теперь они заглохли. То же случилось с тамошними канатными заводами, которых прежде было 4. Теперь из них действовали только 3, притом на местной пеньке; в них работали 30–35 рабочих вместо прежних 60–70.{1261}

На голландское судоходство континентальная система и последующее присоединение к Франции оказали не менее пагубное влияние, чем на промышленность. Уже с наступлением нового века голландские суда начали все чаще и чаще искать себе прибежища под иностранными флагами. Голландские купцы даже тайно сооружали французские и английские каперские суда, которые охотились за голландскими кораблями; таким путем их хозяевам доставались деньги за страховку и выручка с захваченных товаров, которые продавались в Англии или во Франции. Постепенно все судоходство перешло в руки нейтралов, а именно Гамбурга, Бремена и Дании{1262}.

По временам, в результате континентальной системы, голландские порты оставались совсем закрытыми, например с конца ноября 1808 до июня 1809 г.{1263}. Присоединение к французской империи Гамбурга и Бремена закрыло доступ голландцам и под их флаги. Теперь торговля Нидерландов с заграницей могла вестись только по имперским лицензиям; императорское правительство не без успеха придерживалось и здесь, как и в ганзейских городах, такой системы изъятий из общих воспрещений для судоходства и торговли.

Все суда должны были отплывать из Амстердама или из Роттердама; третья часть груза по стоимости должна была состоять из шелковых материй и предметов роскоши французского производства, в остальном из масла или сыра, клеверных и цветочных семян, цветочных луковиц, горчичных семян, вина, цемента, кирпича, слив, голландского полотна, тканей, бумаги и т. п. Ввозить разрешалось: строевой лес для кораблей, доски, мачты, дерево для бочарного производства, рогожи, смолу, медикаменты, серу, кожи из Буэнос-Айреса, льняное семя, золото, серебро, испанские пиастры. Стоимость экспорта сообразовалась с ценами места назначения груза, стоимость импорта — с ценами заграничного рынка, где товары были закуплены{1264}. Коммерсанты жаловались также на в высшей степени странные постановления; так, ввоз шелков и предметов роскоши в Англию был воспрещен и возможен поэтому не иначе, как контрабандным путем. Лицензии, единственной целью которых было выкачивание денег из Англии, являлись вообще поводом к большим злоупотреблениям и причиняли много хлопот даже самим французским чиновникам. Судоходная и письменная связь с Англией не прекращалась полностью даже и помимо лицензий. Даже обмена товарами не удалось подавить окончательно. Большинство мэров мелких прибрежных голландских городов принимало участие в этой торговле{1265}.

Столь же печально было положение сельдяного промысла. Сильный упадок в нем замечался уже в конце XVIII столетия{1266}, но с 1807 г. он ускорился. В 1810 г. вышло в море всего 20 буйсов, которые привезли 194 ласта рыбы{1267}. Для Делфсхавена последние известные нам цифры относятся к 1795 г.; в тот год вышел в море один единственный буйс и привез целых 13 ластов рыбы. Многие суда для ловли сельдей перешли в руки иностранцев; особенно предприимчивыми в этом направлении были жители Ольденбурга{1268}.

С падением республики и французского владычества для сельдяного промысла начался наиболее тяжелый период. Правда, освободились от некоторых прежних ограничений, но зато наступил и конец получавшимся до сих пор правительственным субсидиям. Ощущался также сильный недостаток в моряках. Экспортную торговлю сельдями пытались поддержать укладкой заграничных сельдей в голландские бочки и засолом зёйдерзейской сельди. Но уже в 1798 г. все старые законы о сельдях были восстановлены, а большой закон о рыболовстве 1801 г. повторял все прежние постановления. Крайне неблагоприятное влияние на рыболовство оказывали продолжавшиеся военные действия. Чувствовалось это даже маасским рыболовством, где до тех пор дело обстояло наиболее благополучно{1269}. Запрещение рыбакам оставаться в море долее 24 часов сряду сделало ловлю сельдей и другой рыбы для засола совершенно невозможной{1270}. Облегчение сельдяного промысла наступило лишь после императорского декрета от 25 апреля 1812 г., давшего свободу морскому рыболовству. Однако на Ярмутских отмелях разрешалось ловить рыбу только жителям Нордвейка и Катвейка, и дольше месяца они не имели права там оставаться{1271}.

Еще хуже обстояло дело в китобойном промысле. Те немногие суда, которые плавали еще под голландским флагом, страдали от недостатка в матросах. Они часто комплектовали команду в Германии, в частности в районах Нижнего Везера, жители которых соглашались наниматься на суда{1272}. В начале XIX столетия в период краткого перемирия 1802 г. были восстановлены премии за китобойные рейсы. Даже была основана «Китобойная компания Южных морей» с капиталом в 790 тыс. гульд., однако она так и не приступила к деятельности{1273}.[419]

Для сельского хозяйства этот краткий период создал юридически и практически весьма выгодные условия. В новой конституции Батавской республики забота о земледелии нашла себе ясное выражение. В ст. 54 говорилось, что общество требует от Батавской республики наиболее энергичного поощрения земледелия для его процветания, что особенно касается еще не возделанных, пустующих земель. Это было, конечно, прогрессом по сравнению с прежними временами, когда сельскому хозяйству уделялось мало внимания.

Еще большее значение, чем эта теоретическая программа, имело упразднение той же конституцией всех помещичьих привилегий, десятин и пр. Конституциями 1801 и 1805 гг. отменено было также ленное право — при уплате землевладельцам небольшой компенсации{1274}. Впрочем, уплата десятины духовенству конституциями не отменялась.

Основательно взялись также за раздел земель, находившихся в общем владении марок, или общин. До конца XVIII в. общинные земли юридически и фактически оставались почти всецело в том состоянии, в каком они дошли от средних веков. Их правовое н фактическое положение было различным в каждой провинции. Марки отчасти являлись объединениями, наделенными публично-правовой юрисдикцией{1275}. Конституция 1798 г. отменила такое положение, придав маркам частноправовой характер. На этом пока и остановились, фактически не урегулировав положения. В XIX, столетии началась беспрерывная борьба против марок; законом 16 апреля 1809 г. устанавливался порядок раздела общинных земель между лицами, имевшими на это право, и с их согласия. Но подобно многим другим мероприятиям, предписанным законами того времени, это распоряжение не было проведено в жизнь.

Полезной для сельского хозяйства была отмена многочисленных, мелких и крупных налогов, проведенная конституцией 1798 г. До проектировавшегося общего урегулирования налогового обложения дело, правда, не дошло, а остановилось на предложениях. В общем нидерландские крестьяне не слишком страдали во время французской оккупации, когда цены на зерно стояли высоко, а запреты на вывоз молочных продуктов часто обходились{1276}.

[404] Особенно болезненно ощущалась республикой утрата возможности прямого проезда по Шельде, Маасу и т. д. на юг и на юго-восток (Кluit, Jets, 335 и сл.).

[405] Предстоявшее освобождение Шельды было воспето в 1793 г. Глеймом в стихотворении «К Амстердаму»:

[406] Высшей точки морская торговля Антверпена достигла в 1805 г., когда в его порт вошло 2424 морских судна; потом его значение быстро и неудержимо падало. То же случилось и с Остенде (Waentig, 137); в 1795-1799 гг. судооборот его порта свелся к 2, 4, 2, 8 кораблям (Deiss, 23).

[407] Nеmni сh, 19, 27 и сл. Там же, на стр. 35, рассказывается, что голландцы предлагали Бонапарту 30 млн. гульд., если он не допустит свободы судоходства по Шельде.

[408] Проект торгового договора между обеими странами вновь возник в 1806 г., но и тогда не получил осуществления.

[409] Такая снисходительность к сношениям с Англией, шедшим также на пользу Антверпену, тогда как Амстердам не принимал в них участия, приписывалась гневу Бонапарта по поводу неудавшихся переговоров Мармона о займе (Colenbrander, III, 311).

[410] Бонапарт писал Талейрану 16.ХП о своем принципе «de ne plus laisser sortir un seul grain de blé pour quelque pays que ce soit» (не выпускать ни для одной страны ни единого хлебного зерна).

[411] d’Alphonse (стр. 385) приводит для 1803–1809 гг. общие цифры импорта в 1 544 288 539 фр. и экспорта — в 1 893 301 928 фр., определяя таким образом превышение экспорта над импортом в 349 013 389 фр.; но к этим цифрам надо относиться с осторожностью.

[412] Sautijn Kluit (стр. 232) предостерегает против приписывания континентальной системе некоторых невыгодных последствий, которые надо фактически отнести за счет недостатков, существовавших уже в XVIII в.; там же (стр. 230) о суррогатах кофе во время континентальной блокады.

[413] Ввоз сахарного песка составлял в 1803 г. — 31 550 046 фунт.; в 1804 г. — 43 000 821 фунт.; в 1805 г. — 43 003 607 фунт., в 1806 г. — 52 925 277 фунт., в 1807 г. — 50 958 548 фунт., в 1808 г. — 9 143 431 фунт. Вывоз рафинада составлял: в 1803 г. — 20 578 964; в 1804 г. — 19 686 736; в 1805 г. — 21 598 203; в 1806 г. — 22 331 391; в 1807 г. — 24 842 492; в 1808 г. — 12 389 019 фунт. (Reesse, 237).

[414] В Дордрехте их было еще в 1809 г. 12, в Утрехте — 2, в Зволле — 1; см. d'Alphonse, 269.

[415] Nemnich (стр. 134) приписывает (в 1809 г.) упадок голландского сахарного производства главным образом ухудшению качества продукции.

[416] В 1809 г. в Схидаме оставалось еще 200 винокуренных заводов, в Веспе — 2 (в 1798 г. было 14). Веспский джин (jenever) шел прежде главным образом в Ост-Индию, вывоз в которую был теперь полностью закрыт (Nemnich, 150 и сл.).

[417] Очевидно, речь идет о количестве не только ткачей, непосредственно работавших на ткацких станках, а обо всех рабочих, занятых в различных процессах мануфактурного производства сукон (прядильщики, ткачи, гладильщики, стригальщики, красильщики и др.), в расчете на один ткацкий станок. — Прим. ред.

[418] Нижнерейнские полотняные заводы с трудом добились в 1807 г. разрешения отбелки их полотна по традиции в Голландии, в частности в Гарлеме (Zеуss, 112). Об упадке отбелочных мастерских см. d'Alphonse, 301.

[419] Согласно d'Alphonse, 334, китобойный промысел прекратился совсем.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Герцог и попаданка
Герцог и попаданка
[Исторические любовные романы / Историческая проза / Роман / Попаданцы]
Алиса второй год училась на юридическом и мечтала стать адвокатом, а не учить маленьких девочек в викторианской Англии французским глаголам. Да и французского она совсем не знает! Ни слова! Однако,
0
Петербургский врач 1-10
Петербургский врач 1-10
[Детективы / Триллер / Проза / Историческая проза]
Вадим — хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
0
Дракон на всю голову
Дракон на всю голову
[Ужасы / Современная проза / Фэнтези]
Я - обычная попаданка, как и многие на нашей улице. Скучная жизнь резко изменилась, когда на меня в буквальном смысле свалился неизвестный мужчина. Я его спасла от смерти, а он вместо благодарности
0
Маркиза Светлой Пустоши
Маркиза Светлой Пустоши
[Проза / Современная проза / Фэнтези / Попаданцы]
По воле богов я, землянка, очутилась в магическом мире. Старая дева, я занялась обустройством подаренного мне поместья. дел по горло. Надо и с урожаем разобраться. И усадьбу отремонтировать. И...
0
Маршал в чужом мундире 2. Северный театр
Маршал в чужом мундире 2. Северный театр
[Военное дело, спецслужбы / Современная проза / Приключения / Морские приключения]
Создано с помощью нейросети. *** Он год строил неприступный рубеж — и враг просто ударил в другом месте. Север горит, парадный флот погиб, двести вымпелов идут по империи. У Нахимова —
0
Таверна «Сломанное крыло» или подавальщица из другого мира
Таверна «Сломанное крыло» или подавальщица из другого мира
[Современная проза / Приключения / Фэнтези / Попаданцы]
Бросил жених? Не взяли на работу мечты? Не унывай – черный колдун Феликс тебе поможет. Небыстро, небесплатно и очень больно… Ауч! Добро пожаловать в новый мир, Ксюша. Тут тебе и полуразвалившаяся
0
Бывшие. Ты всё ещё моя жена
Бывшие. Ты всё ещё моя жена
[Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Это же не пожар. Поговорим утром. Именно так муж ответил, когда я прислала ему его же фотографии с другой женщиной. А через несколько часов мне подтвердили: он улетел вместе с ней. В тот день я
0
Полтора аршина. Мороз идёт по следу книга 19
Полтора аршина. Мороз идёт по следу книга 19
[Детективы / Фантастика / Попаданцы]
Весна 1916 года. Год назад Морозов настоял на том, чтобы четверым обокраденным вернули не вещь, а выбор: приехать, объяснить и предложить решить самим. Один отказался, вдова продала за четыре рубля,
0
Маршал в чужом мундире 3. Чужая столица
Маршал в чужом мундире 3. Чужая столица
[Военное дело, спецслужбы / Проза / Современная проза / Историческая проза]
Создано с помощью нейросети. *** Две войны я выиграл — и обе не пушками, а чужой канцелярией: кличками вместо разведки, ведомостями вместо манёвра, реестром исполнителей вместо возмездия.
0
Мир под знаком Омеги
Мир под знаком Омеги
[Повесть / Фанфик / Фантастика: прочее / Самиздат]
Земля мертва. Добро пожаловать на Апокалипс-Прима. Теперь она называется так. Свобода объявлена иллюзией, а надежда преступлением против Тёмного Отца. Но десять лет назад, спустя год после того
0
Железное заклятие
Железное заклятие
[Любовное фэнтези / Современная проза / Приключения / Фэнтези]
Эйра Экхарт провела годы, выстраивая тихую жизнь в маленьком городке на окраине недавно свергнутого королевства. Ее память обрывочна, прошлое скрыто в тумане — но благодаря своей лавке, верному
0
Мастер приглашает в спальню
Мастер приглашает в спальню
[Любовное фэнтези / Эротика, Секс]
Что делать, если еще с утра ты была экономкой с заявлением о уходе, а к вечеру вышла замуж, стала леди Фаулер, но инструкций к новому статусу не прилагается? Во всем положиться на своего мужа -
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
1
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Испания Франко. Хроники режима. Не единая, не великая, не свободная
Испания Франко. Хроники режима. Не единая, не великая, не свободная
[Исторические приключения / История]
Ничто не повлияло на Испанию XX века так сильно, как диктатура Франко. Даже спустя полвека после смерти каудильо, отголоски его политических решений еще слышны в современной Испании. Николас Сесма
0
Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки
Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Из-за предательства близкого человека я попала в другой мир. Очнулась в теле жены дракона и тут же была поймана на измене с его братом! Властный муж не желает меня видеть и выставляет за дверь.
1
Вуконг. Сердце обезьяны
Вуконг. Сердце обезьяны
[Детские приключения / Сказочная фантастика]
«Я смогу сделать невозможное! Обещаю!» Так сказал юный Король обезьян Укун, когда его семья оказалась под угрозой. Властитель Царства мёртвых Яма грозит забрать всех обезьян в свой подземный мир!
0
Компромисс
Компромисс
[Современные любовные романы]
Что делать, когда в твою мирную жизнь ворвалось горе? Когда в одночасье ты потеряла родителей и осталась одна с младшими братом и сестрой. Многие скажут — не отчаиваться. Согласна. Вот только это
0
Мой пленный генерал
Мой пленный генерал
[Любовная фантастика / Самиздат]
Ну почему меня никак не оставят в покое, а? Едва я обустроилась в другом мире на одной очаровательной отсталой планетке, как меня решил победить местный император. Ну куда он лезет со своим ржавым
1
Мексика в системе геополитических координат начала XXI века
Мексика в системе геополитических координат начала XXI века
[Государство и право / Научная литература: прочее]
В работе рассмотрены основные тенденции международной деятельности Мексики в первых двух десятилетиях XXI в., а также ведущие тренды социально-политического развития этой крупнейшей
0
Преступление Мартына
Преступление Мартына
[Советская классическая проза]
В сборник русского советского писателя В. М. Бахметьева вошли роман "Преступление Мартына" (1928) и рассказы о жизни сибирского крестьянства, о гражданской войне.
0
Мифы Северной Африки. От дерева Шэшра с золотыми листьями до богини Танит и египетских подменышей
Мифы Северной Африки. От дерева Шэшра с золотыми листьями до богини Танит и египетских подменышей
[Фольклор: прочее]
Северная Африка – уникальный регион, где мусульманские традиции переплетаются с древнейшими космогониями местных жителей, образуя неповторимую мозаику из верований, преданий и обрядов. Из этой книги
0
Зов предков
Зов предков
[Приключения: прочее / Классическая проза / Старинная литература: прочее]
Домашняя жизнь дружелюбного пса по кличке Бэк перевернулась с ног на голову. Его похитили, увезли на Аляску и продали золотоискателям. Здесь его ждут холод сурового Севера, бескрайние снежные
1
Моя блестящая карьера
Моя блестящая карьера
[Классическая проза / Старинная литература: прочее]
Майлз Франклин (1879–1954) – известная писательница, классик австралийской литературы – опубликовала свою первую книгу в двадцать лет. Автобиографический роман «Моя блестящая карьера» произвел
0
Легенда о Рэндидли Гостхаунде 4
Легенда о Рэндидли Гостхаунде 4
[Классическое фэнтези / ЛитРПГ (LitRPG)]
Кабул – Кавказ
Кабул – Кавказ
[Политический детектив / Современная проза]
2000 год. Четыре опытных диверсанта из Афганистана стремятся через Кавказ и Москву попасть в Германию. У них одна цель – совершить в Германии теракт такого масштаба, какого еще не видел мир. Они
0