Линкор «Шарнхорст»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Адмиралы в Киле и Берлине тоже уже поняли, что при таком сочетании штормовой погоды и полярной темноты боеспособность линкора значительно снижается. А когда выяснилось, что и эсминцы обречены на неудачу, вывод стал очевиден: операцию нужно отменять.

Однако условия для радиосвязи были исключительно неблагоприятны. Поэтому радиограмма Бея дошла до Берлина лишь на следующее утро, в 3.56, а к этому времени он уже почти добрался до зоны операции. Кроме того, в Берлине уже сложилось твердое мнение. Дёниц не был готов отозвать Боевую группу. Он лично обещал Гитлеру результат, поставив всю свою репутацию на то, чтобы сохранить крупные надводные корабли. Теперь Бею оставалось только действовать — решительно и энергично.

На борту линкора «Дюк оф Йорк», пробивавшегося к острову Медвежий со скоростью 19 узлов, атмосфера была более спокойная. Пока Шнивинд, Петерс и Бей ждали окончательного решения Дёница, Фрейзер получил новую дешифровку «Ультра». Из нее следовало, что примерно в полдень Бей пытался связаться с минным тральщиком R-121, который направлялся из Тромсё в Каа-фьорд, имея на борту несколько лоцманов. В радиограмме содержался приказ, адресованный R-121, — идти в Ланг-фьорд и ждать там дальнейших распоряжений.

У Фрейзера до сих пор не было уверенности, что линкор вышел из своего уютного фьорда, однако степень вероятности того, что это так, уже была выше, чем ранее.

Глава 20

«Я ВЕРЮ В ВАШУ РЕШИМОСТЬ СРАЖАТЬСЯ»

БАРЕНЦЕВО МОРЕ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ДЕКАБРЯ 1943 ГОДА.

Точка «Люси» представляла собой опорную навигационную точку на секретных немецких картах; она была расположена примерно в 15 милях к юго-западу от Фуглена — крутого, обрывистого мыса на той стороне острова Сёрё, которая обращена к морю. Эта точка отмечала границу между немецкими минными полями и открытым морем. Именно в этом месте «Шарнхорст» и его эскорт в последний раз видели землю — гряду зубчатых, покрытых снегом гор, едва различимых на горизонте. Пройдя мимо этой важной точки в 23.03, эскадра пошла курсом 10 градусов на север со скоростью 25 узлов. Ветер и волны были с кормы, и стало несколько легче. Тем не менее из-за тяжелых 60-тонных носовых двухорудийных башен эсминцы все время сильно зарывались в воду, но все-таки бак и переднюю надстройку заливало меньше, так что идти стало полегче.

В полночь пришел ответ гросс-адмирала Дёница. Он был зашифрован при помощи сложного ключа M-Offizier, и поэтому начальник связи лишь через час доставил расшифровку в каюту контр-адмирала Бея. Бей рассчитывал не на такой ответ:

Единственное послабление, на которое было готово пойти верховное командование флотом, было изложено во второй радиограмме, отправленной в 3.00. В ней говорилось, что если эсминцы окажутся небоеспособными в условиях сильного штормового ветра, «Шарнхорст» должен идти в атаку один. Решение оставалось за Беем: он был на месте, и вся ответственность лежала на нем.

Итак, Берлин свое слово сказал. Теперь пути назад не было. Однако эскадра вышла в море в спешке, с сильным опозданием. Бей даже не успел провести совещание со своими капитанами. Находясь на продуваемом ветром мостике Z-29, командующий флотилией капитан цур зее Рольф Иоханесон следил за радиообменом между флагманом и штабом флота в Германии со все большей тревогой. В своем оперативном приказе Бей совершенно недвусмысленно писал, что конвой должен быть уничтожен за счет объединения усилий всей Боевой группы. При этом следовало учитывать возможность присутствия «любых типов британских и американских линкоров, авианосцев и крейсеров». Несмотря на это, операция не должна быть отменена, если даже скоординированная атака окажется невозможной. В этом случае Боевой группе было приказано отойти и повторить атаку на следующее утро, если обстановка окажется более благоприятной. Все это с трудом поддавалось пониманию. Единственный шанс «Шарнхорста» заключался в молниеносной атаке; именно на этом был основан весь оперативный план. Но как мог Бей рассчитывать продержаться еще день у острова Медвежий, если он сам считал, что вблизи от конвоя находились линкоры и авианосцы союзников?

Всего за два часа после полуночи барометр на борту Z-29 упал с 997 до 991 миллибар (с 750 до 745 мм. рт. ст.). Боевая группа приближалась к центру шторма, многие матросы страдали от морской болезни. С «Шарнхорста», шедшего впереди строго по курсу, замигал сигнальный фонарь: Бея интересовало мнение Иоханесона о погоде. Командир эсминца решил ответить в оптимистическом тоне:

Впоследствии Иоханесон писал:

В этот момент «Шарнхорст» и пять эсминцев сопровождения находились примерно посредине между Нордкапом и островом Медвежий.

Никто не знает, о чем говорили контр-адмирал Бей, капитан цур зее Хинтце и их ближайшие соратники. Из состава штаба Кумметца на борту почти никого не осталось. Начальник оперативной части, очень опытный капитан цур зее Ганс-Юрген Рейнике, и его заместитель капитан цур зее Фриц-Гюнтер Болдман вернулись в Германию вместе с Кумметцом, а замены им не прислали. Бей привел с собой своего флаг-лейтенанта Куно Латторфа и несколько офицеров из штаба эсминцев. Остальные члены штаба были переведены с «Тирпица», в том числе и молодой писарь Генрих Мюльх.

Долгие дни ожидания и последующих бесконечных споров очень изматывали всех, но теперь жребий был брошен. И значение могло иметь только будущее сражение. Все участники событий испытывали такое же чувство облегчения, как и Иоханесон, который, находясь на Z-29, записывал:

В 3.45, как раз перед сменой вахты, ожила хрипловатая система внутренней связи «Шарнхорста». Говорил капитан Хинтце, который был намерен ознакомить матросов с напутствием гросс-адмирала:

Примерно в это же время, в 2.17, находясь в Лондоне, лейтенант-коммандер Деннинг отправил из Адмиралтейства первое прямое предупреждение Соединениям 1 и 2 о том, что «Шарнхорст» вышел в море:

Дешифровщикам в Блетчли-Парк потребовалось почти семь часов на то, чтобы расшифровать радиограмму, отправленную контр-адмиралу Бею —

Спустя минуту Деннинг отправил еще одну радиограмму, в которой сообщат, что «Шарнхорст» предупредил сторожевой катер у входа в Ланг-фьорд о том, что буи нужно отвести вскоре после 18.00.

Заключительный предупреждающий сигнал был направлен кораблям союзников, находившимся в районе между островом Медвежий и Нордкапом, через час, в 3.39:

Девятнадцать судов, составлявших конвой JW-55B, шли на восток, преодолевая сильную качку; они находились в 50 милях к югу от острова Медвежий. «Дюк оф Йорк» и остальные корабли Соединения-2 шли западнее конвоя, на удалении 200 миль от него. Для Фрейзера обстановка была далеко не идеальной. Он приказал своим кораблям увеличить скорость до 24 узлов, собираясь в дальнейшем идти еще быстрее. Однако еще оставалось целых десять или двенадцать часов до точки перехвата «Шарнхорста», если он пойдет в атаку на конвой. Для страховки он приказал конвою JW-55B отвернуть на север, чтобы выманить немецкий линкор как можно дальше от берега; с востока с каждым часом все ближе подходило Соединение-1 Барнетта. Ловушка была готова захлопнуться.

На рассвете, который в Арктике выглядит как быстротечные сумерки, экипажам кораблей были разъяснены их задачи. Коммандер Нильс Оурен, старший артиллерист норвежского эсминца «Сторд», описывал напряженную атмосферу на борту:

Лейтенант Брайс Рамсден находился на борту крейсера «Ямайка», занимавшего позицию к северу от «Сторда», и помнит, как узнал о выходе «Шарнхорста». Эта новость была передана по внутренней связи, когда происходила смена вахты, а остальные матросы завтракали:

Немецким подводным лодкам выпал тяжелый день после того, как утром рождественского дня экипаж U-601 услышал шум конвоя, шедшего прямо над лодкой. На борту лодки U-636 последствия от выброса хлора при затоплении аккумуляторов оказались настолько серьезными, что пришлось вернуться в Хаммерфест и встать рядом с «Блэк Уотч»; лодку нужно было как следует просушить, выкачав остатки воды, и отремонтировать. U-354 потеряла волнолом, в результате чего волны со страшной силой накатывались на боевую рубку и вполне могли смыть за борт впередсмотрящих. Палубные дельные вещи были повреждены, антенны сломаны, многие лодки принимали на борт много воды через люк боевой рубки. Из-за плотных туч трудно было определиться, и поэтому капитаны подводных лодок зачастую просто не знали, где они находятся. Капитан-лейтенант Хербшлеб, командовавший U-354, попытался определить глубину к юго-востоку от острова Медвежий, она оказалась равной 140 метрам. Это означало, что он сбился с курса на 20 миль. U-277 никак не могла установить контакт с другими лодками группы, и ее капитану не удалось передать оставшиеся у него радарные установки. Некоторым капитанам удавалось лишь на мгновение увидеть торговые суда, оказавшись на гребне волны, другие чудом избежали столкновений с сильно вооруженными корветами и эсминцами. Они были вблизи от конвоя, но не удавалось выйти на дистанцию торпедной атаки. Была выпущена всего одна торпеда, да и та не попала в цель. После того как Отто Хансен со своей U-601 был вынужден пойти на погружение в рождественский день, в 16.36, лишь одной из подводных лодок удалось установить контакт с конвоем. Это была лодка U-636 Ганса Гильдебрандта. Однако сообщение Гильдебрандта до Нарвика не дошло, и поэтому его данные не были нанесены на карты.

— отметил Рудольф Петерс, FdU Norwegen. Петерс полагал, что конвой будет следовать северным маршрутом, и поэтому приказал подводным лодкам занять новую позицию — к востоку от острова Медвежий.

Согласно расчетам, подводные лодки должны были занять позицию в 6.00 26 декабря. Им было запрещено открывать огонь во время атаки конвоя Боевой группой, но они должны были следить за ходом боя и направлять эскадру, используя радиосредства целеуказания.

Эсминцы, беспокойно кружившие около конвоя, перехватывали радиосообщения, но командир эскорта пока решил выжидать. Капитан Маккой, находившийся на борту знаменитого эсминца «Онслоу», давно почувствовал, что надвигаются серьезные события, и поэтому готовил суда эскорта к отражению основной атаки немцев, которую, как он считал, они проведут к юго-востоку от острова Медвежий.

— писал Маккой в своем отчете.

Итак, к зоне предстоящего сражения с разных сторон приближались эскадры различных кораблей, а их командиры проигрывали в уме своеобразную шахматную партию. Важно было предугадать очередной ход противника. Маккой предположил, что немецкие адмиралы для перехвата конвоя скорее всего изберут курс на север. Однако первоначальный план предусматривал нечто прямо противоположное. В ночь 25/26 декабря курс конвоя должен был быть изменен на 90 градусов к востоку, и в этом случае он шел прямо в руки немецкой Боевой группы. Однако контр-адмирал Мэйтленд Баучер, находившийся на борту «Форт Каллиспелл», опасался, что в этом случае его суда и их груз получат такой удар, что его последствия даже трудно представить. Баучер докладывал:

«Шарнхорсту» тоже приходилось нелегко. Многие матросы еще не бывали в «тяжелом море» при плохой погоде и поэтому ужасно страдали от морской болезни; лишь немногие смогли ненадолго заснуть. Вахта правого борта обеспечила выход корабля, а вахте левого борта выпало чистить палубы и убирать в трюм 50 тонн только что принятого картофеля. Гельмут Бакхаус рассказывает: