Линкор «Шарнхорст»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вахта правого борта сменилась в полночь, так что вахте левого борта пришлось занимать свои посты при сильном морозе и волнении моря. Очередная смена вахты произошла в 4.00. Матросы едва успели подвесить койки и только начали оттаивать, как раздался сигнал тревоги. В 6.00 вахта левого борта приступила к завтраку. Через час прозвучал сигнал «По местам стоять!», а в 8.00 обе вахты были на своих боевых постах.

Находясь на мостике, контр-адмирал Бей обдумывал окончательный план атаки. В 7.00, по его предположениям, он находился впереди конвоя JW-55B, примерно в 30 милях от него. План заключался в том, что его пять эсминцев должны изменить курс и идти на север, затем выстроиться фронтом и сближаться с конвоем на скорости 12 узлов. «Шарнхорст», в свою очередь, будет идти за эсминцами, на дистанции 10 миль, будучи готовым нейтрализовать эскорт и уничтожить конвой, обстреляв его из своих 11-дюймовых орудий.

У плана был один изъян. Он базировался на сообщении молодого капитана U-716 Ганса Дюнкельберга, полученного в 1.30:

Эта радиограмма была получена на борту Z-29 в 3.27, в результате чего у Рольфа Иоханесона несколько поднялось настроение:

И в то же время этот сигнал кажется странным. Из записей в дневнике следует, что Дюнкельберг полным ходом шел на восток. В тот момент, когда была якобы подана радиограмма, передатчик был выключен; на борту U-716 соответствующей записи не было. Сигнал не слышали ни подводные лодки, ни бдительный штаб командующего в Нарвике. А может быть, Боевой группе умышленно дали ложный сигнал? Не был ли сигнал фальшивкой, рассчитанной на то, чтобы дезориентировать противника? В таком случае цель определенно была достигнута. В 4.01, через полчаса после того, как якобы посланная Дюнкельбергом радиограмма вызвала радость на борту Z-29, в игру вступил адмирал Брюс Фрейзер. Он приказал конвою изменить курс и идти к северу. Позднее, в 7.00, Бей отвернул к западу. Если бы придерживались первоначального плана и позиция, указанная Дюнкельбергом, соответствовала действительности, то около 9.00 Боевая группа оказалась бы прямо в центре скопления кораблей эскорта союзников и торговых судов. Никто из них не смог бы противостоять тяжелым орудиям линкора. Уже через несколько минут от судов конвоя остались бы только пылающие развалины. В этом случае результат атаки Бея можно было бы считать самой громкой победой Кригсмарине. Проводку конвоев пришлось бы во второй раз прервать, что имело бы очень серьезные последствия. Корабли союзников были бы прикованы к северному сектору, а боевые действия продолжались. Бей же мог преподнести Дёницу подарок в виде триумфальной победы, обещанной Гитлеру.

Однако так же постепенно и незаметно, как и накануне, события начали разворачиваться не в пользу Бея. Радиограмму Гильдебрандта, отправленную в 22.00, не услышали. Позиция, указанная Дюнкельбергом, уже была неточна. К 9.00 конвой ушел от нее на 15–20 миль к северу. Даже первый приказ Бея повернуть к западу и начать преследование JW-55B был неудачно сформулирован и поэтому неправильно истолкован.

— так писал Иоханесон.

Бей по-прежнему надеялся на внезапную атаку. Как и многие другие немецкие морские офицеры, он не доверял радару, честь изобретения которого приписывается англичанам. Он не хотел, чтобы Боевая группа раскрыла свое местоположение, излучая радиолокационные сигналы, и поэтому корабли продолжали свое роковое движение на запад — по существу, слепые и без связи между собой.

Все происходящее лишний раз свидетельствовало о спешке, характерной для подготовки операции, и о плохом качестве средств связи. Перед выходом в море Бей даже не провел совещания с командирами эсминцев. Корветен-капитан Карт Гетц на борту Z-34 по-прежнему пребывал в уверенности, что оба эсминца идут рядом с «Шарнхорстом», как это предусматривал первоначальный вариант плана. По этой причине он отошел далеко к северу и все утро пытался занять указанную ранее позицию. В то же время эсминец Z-33, оказавшись значительно южнее, так и не восстановил контакт с остальными эсминцами флотилии. У Z-38 тоже были проблемы, эсминец блуждал по курсу, и другие эсминцы группы даже приняли его за вражеский корабль.

— торжествующе записал Иоханесон еще до того, как выяснилось, что это — ошибка. Позже он добавил:

Предполагалось, что «Шарнхорст» будет держаться за эсминцами на дистанции 10 миль и выдвинется вперед после обнаружения конвоя. Однако линкор вдруг резко отвернул и исчез из вида. Смысл этого маневра никак не был разъяснен командующему флотилией эсминцев, которая вела поиск в западном направлении, находясь значительно южнее конвоя; погода же продолжала ухудшаться.

Рольф Иоханесон еще не знал этого, но вместе со своей флотилией эсминцев он уходил все дальше и дальше — и от конвоя, и от «Шарнхорста».

Глава 21

КАКОЙ ПЛАН БЫЛ У КОНТР-АДМИРАЛА БЕЯ?

БАРЕНЦЕВО МОРЕ, 08.40–12.40, ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ДЕКАБРЯ 1943 ГОДА.

В это время три крейсера Соединения-1 быстро шли к юго-западу, в сторону Нордкапа. Утром рождественского дня они отвернули на север, взяв курс прямо на конвой.

В 8.40 на борту «Белфаста» — флагмана вице-адмирала Роберта Барнетта — прозвучал сигнал тревоги. Один из операторов радарной установки типа 273, предназначенной для дальнего обнаружения надводных целей по курсу, засек четкий сигнал, отраженный от объекта на дистанции 32 километра — иначе говоря, между крейсерами и конвоем. По кораблю словно пробежал электрический разряд. Ситуация сразу становилась критической, если мигающая метка на экране радара действительно засвидетельствовала присутствие «Шарнхорста». Наклонившись над картой с прокладкой курса, Барнетт сразу определил, что линкор, если это и в самом деле он, находится всего в часе хода до конвоя. Если все так, то у Бея просто идеальная позиция для проведения успешной атаки. Прошло несколько довольно нервных минут, и Барнетт облегченно вздохнул. К счастью, метка на экране двигалась на юг, удаляясь от конвоя. Бей, очевидно, даже не подозревал, насколько близок он был к успеху. В интервью, данном уже после войны, Барнетт говорил:

Три крейсера Барнетта со скоростью 24 узла продолжали движение на северо-запад, «Белфаст» впереди, а за ним, последовательно, «Шеффилд» и «Норфолк». Теперь Барнетт должен был изменить первоначальный план: ему нужно идти на выручку торговым судам. Согласно этому плану, крейсера должны были занимать позицию между «Шарнхорстом» и конвоем, хотя недавно все было наоборот. Была сильная бортовая качка. Один из молодых матросов находился ночью в артиллерийском погребе башни «A»; он описывал, что происходило после того, как прозвучала команда «По местам стоять!»:

Подписался матрос под псевдонимом — «Бандерильеро».

Уже сорок минут три крейсера на высокой скорости шли на северо-запад. Вглядываясь в экраны радарной установки, операторы видели, что Бей сам облегчает задачу эскадры, по непостижимой причине держа курс на юг. Он все дальше и дальше уходил в сторону от конвоя, в то время как они подходили к нему все ближе В 9.21 впередсмотрящий на борту «Шеффилда» в бинокль увидел на юго-западе серый силуэт «Шарнхорста», который шел противоположным курсом:

Когда крейсера оказались позади линкора, Барнетт приказал открыть огонь. Теперь он находился в нужной позиции. Он перекрыл путь к конвою и изменил курс — сначала на запад, затем — на юг. «Шарнхорст» окончательно лишился своего шанса: теперь, чтобы атаковать конвой, нужно было предварительно уничтожить целых три крейсера.

Высоко в небе разорвался первый осветительный снаряд, выпущенный «Белфастом»;[29] факел горел, образуя яркое зеленовато-желтое пламя и озаряя бушующий океан. Вскоре открыл огонь «Норфолк» из своих 8-дюймовых орудий. На корабле применяли заряды из кордитного пороха без пламегасяшей добавки, и поэтому выстрелы на некоторое время ослепляли артиллеристов, тем не менее темп стрельбы и ее эффективность были достаточно высокими. За девять минут «Норфолк» произвел шесть полных бортовых залпов. Однако ни «Белфаст», ни «Шеффилд» не могли точно наводить орудия, потому что «Норфолк» занимал позицию между ними и целью. Капитан «Норфолка» Дональд Бейн потом сказал:

«Бандерильеро», находившийся на «Белфасте», слышал грохот залпов с правого борта.

«Шарнхорст» и его пять эсминцев эскорта вышли при крайне неблагоприятном стечении обстоятельств. Задача была достаточно сложна изначально, а из-за поднявшегося сильного ветра успешно выполнить ее было почти невозможно. Кроме того, контр-адмирал Бей вел себя крайне нерешительно перед выходом эскадры — а внезапная атака, которой он только что подвергся, могла только еще больше пошатнуть уверенность в себе. Он отправил эсминцы на запад, и они должны были, обнаружив конвой, тут же сообщить об этом. Вместо этого радар корабля засек несколько отраженных сигналов с почти противоположной стороны — с юго-востока. Бей не стал медлить. Находясь в 10 милях позади Z-29, он отвернул на юг, чтобы выяснить, откуда идут сигналы, улавливаемые радаром, и таким образом упустил верный шанс уничтожить конвой JW-55B, до встречи с которым было меньше часа хода. Теперь же, не подозревая об этом, Бей все дальше уходил в сторону от своей добычи. По совершенно непостижимой причине он почему-то не предупредил командующего флотилией эсминцев о внезапном изменении своего курса, а это означало, что он лишается защиты от возможной торпедной атаки. В конечном итоге задержка с выходом в море обошлась ему дорого. Если бы Бей вышел из Ланг-фьорда точно в заданное время, Соединение-1 его никогда бы не обнаружило. А теперь обстоятельства сложились так, что Барнетт появился в самое время, чтобы отвлечь «Шарнхорст» от выполнения его задачи. Можно сказать, что легендарная удача, выручавшая «Шарнхорст» ранее, отвернулась от него.

Главный старшина Вильгельм Гёдде, степенный, верующий человек, стоял на прожекторной площадке, на уровне мостика; впоследствии он оказался старшим по возрасту среди спасшихся членов экипажа «Шарнхорста». Через наушники он слышал доклады всех служб, поступающие в командный центр. Британская атака оказалась для него совершенно неожиданной.

Еще один из оставшихся в живых — Гюнтер Стрётер, заряжающий 15-см батареи левого борта, говорил примерно то же самое:

В течение ряда лет проводились интенсивные учения, и поэтому офицеры командного центра действовали автоматически. Они четко знали, что им делать. Многие из них служили на корабле с 1939 года, т. е. сразу после ввода «Шарнхорста» в строй. Его экипаж чаще, чем любой другой, участвовал в различных боевых действиях, так что уже через несколько секунд с помощью 10-метрового оптического дальномера была определена дистанция до «Норфолка», а башня «С» приготовилась вести ответный огонь. Затем была увеличена скорость — до 30 узлов, изменен курс и выставлена дымовая завеса. В 09.40 бой закончился. Он продолжался менее десяти минут, но за это короткое время два снаряда, выпущенных «Норфолком», все же попали в цель. Один из снарядов пробил палубу и оказался в столовой машинного отделения, но не взорвался; возникший пожар был вскоре потушен. Второй снаряд нанес более серьезный ущерб.

— так рассказывал Гельмут Бакхаус, который находился на высоте в 38 метров над палубой и поэтому видел все, что произошло после разрыва снаряда.

Лишившись своей новой радарной станции Seetakt, «Шарнхорст», по существу, ослеп. Британские радары были способны обнаруживать корабли на дальностях от 40 до 50 километров. Правда, линкор имел резервный радар, но он был установлен на кормовом дальномере и имел дальность действия всего 8–10 километров. Таким образом, один удачный выстрел существенно снизил боеспособность «Шарнхорста».

На борту немецких эсминцев возникло большое недоумение, когда сигнальщики в 9.30 увидели на фоне штормовых туч вспышки осветительных снарядов и услышали грохот артиллерийских выстрелов в 15–20 километрах к востоку. И опять произошло нечто странное: Бей не запросил помощи, а Рольф Иоханесон, в свою очередь, не рискнул принять самостоятельное решение. Вместо того чтобы пойти на выручку «Шарнхорсту», Иоханесон продолжал вести поиск в юго-западном направлении, хотя это направление было ошибочным.

По всей вероятности, Бей вообще не использовал радар «Шарнхорста» в тот момент, когда он был уничтожен. Поэтому в первой радиограмме, отправленной в 9.55, речь шла только об одном крейсере:

[29] Осветительный снаряд снабжен дистанционным взрывателем. После его срабатывания на заданной высоте воспламеняется вышибной заряд, выбрасывающий из корпуса снаряда факел-парашют, одновременно происходит воспламенение осветительного состава. Таким образом, горящий факел повисает на парашюте, спускаясь со скоростью 5–8 м/с, скручивание строп устраняется с помощью вертлюга. Существуют также беспарашютные осветительные снаряды, недостатком которых является большая скорость падения элементов и неравномерное освещение местности.