Тысячелетия, погребенные пустыней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В древности этот район был прорезан десятками русел, затухающих протоков, стариц и озер одной из древних амударьинских дельт — Акча-Дарьи. По краям дельты и у внутридельтовых возвышенностей и селились кельтеминарцы. Берега протоков и озер были покрыты густыми камышовыми зарослями и кустарниками — тугаями. Росли здесь и крупные деревья; именно из них и камыша строили большие дома. «…В это время дельта была, очевидно, еще сильно обводнена, на многих участках заболочена, покрыта густыми зарослями тростников, камышей, осок, деревьев и труднопроходимых кустарников и часто затоплялась паводковыми водами. Здесь, несомненно, водились тигры и другие хищники, было много комаров и гнуса. Человеку тогда было нелегко преодолевать все эти трудности…» Так охарактеризовали этот район после многолетних комплексных археолого-географических исследований С. П. Толстов и видный советский географ А. С. Кесь.

Большую часть находок на стоянке составляли обломки глиняной посуды и каменные орудия.

Керамику из раскопок, особенно из памятников первобытной эпохи, забирают всю. Большие и мелкие черепки, с орнаментом и без него, аккуратно запаковывают в бумагу — с каждого квадрата отдельно. По-настоящему работа с древними черепками начинается только в лаборатории. Здесь ее моют, тушью пишут на каждом черепке шифр (сокращенно год раскопок, название памятника, номер квадрата и т. п.) и пытаются из многих тысяч черепков выбрать относящиеся к одному сосуду. Здесь-то и оправдывается упаковка по квадратам. Лежащие рядом или выброшенные в одно место черепки раздавленного или разбитого сосуда склеить легко. Обычно, правда, кое-каких кусков недостает. Но это не беда — варить мясо в нем больше никогда не будут, а форма сосуда ясна.

Кельтемииарцы, жившие в большом доме возле возвышенности, на которой позже была построена крепость Джанбаскала, умели делать сосуды разных форм: большие, вертикально вытянутые с раздутыми боками, шаровидные с отогнутым наружу верхом, небольшие полусферические чашки. Особенно интересны сосуды несколько странной формы — ассиметричные, в виде половинки разрезанного вдоль яйца. Археологи назвали их ладьевидными. Точно такие сосуды больше нигде археологам не попадались. Вся керамика была остро- или круглодонной.

Посуду изготовляли ручным способом; гончарного круга кельтеминарцы еще не знали. В Хорезме он появился только в первой половине I тысячелетия до н. э.

Как делался такой сосуд, мы знаем по многочисленным описаниям этого процесса, относящимся к сравнительно недавнему времени. Вот каким способом лепили сосуды в одном из таджикских селений в долине реки Хуф. Описание его сделано этнографами и относится примерно к 30-м годам XX в.

«…Взяв кусок глины из очень небольшого приготовленного для работы запаса, мастерица кладет его на камень, лежащий перед ней на земле, и при помощи пальцев формует дно и нижнюю часть стенок, придавая ему вид неглубокой чашки… Сделав такие заготовки для двух-трех сосудов, она снова принимается за первый из них. Раскатав на камне ладонями глину в тонкий валик, она налепляет его на край сосуда и расплющивает в ленту при помощи пальцев правой руки, поддерживая незакрепленный конец левой рукой. После этого она проходит пальцами обеих рук по всей поверхности налепа, смачивая время от времени пальцы в воде, и окончательно выравнивает наложенную глину со стенкой начатого сосуда. Налепив два-три валика, мастерица переходит к следующему сосуду, пока не закончит все. В процессе налепа она руками придает сосуду желательную форму».

До обжига сосуды украшались. Их покрывали орнаментом при помощи тонкой палочки (прочерчиванием) или зубчатого штампа (наподобие короткозубой гребенки). Стенки сосуда сверху донизу разбивали обычно на ряд геометрических фигур различной формы. Поля их заполняли волнистыми, прямыми или зигзагообразными линиями. Иногда наружная поверхность сосудов окрашивалась в красный или желтый цвет.

Обжигали посуду в больших кострах. Обжиг был при этом слабый и неровный. Многие из сосудов давали трещины.

Орудия труда и охотничье вооружение кельтеминарцы изготовляли из камня, кости и дерева. Деревянные изделия не сохранились, костяные тоже, за исключением нескольких обломков наконечников стрел или гарпунов. Зато каменные, главным образом кремневые, представлены в материалах раскопок многими сотнями.

В обработке камня кельтеминарцы достигли большого совершенства. Они умели искусно расщеплять кремень, отделяя от специально подготовленного массивного ядрища — нуклеуса — тонкие и длинные пластинки с очень острыми параллельными краями. Археологи называют их ножевидными пластинами. Обрабатывая затем эти пластины, снимая по краям тонкие и мелкие чешуйки кремня (археологи говорят: «ретушируя» их), они могли придать им любую форму, притуплять или заострять любой край. Так изготовлялись наконечники стрел, скребки, сверла, проколки и многое другое. Для различных целей употреблялись и необработанные ножевидные пластинки.

Среди находок на Джанбас 4 и других кельтеминарских стоянках, за исключением небольшого числа шлифованных топоров, почти нет крупных орудий. Это не значит, что таких орудий не было вообще. Дело в том, что у кельтеминарцев, так же как и у многих других неолитических племен, эти орудия не были «цельнокаменными». Кельтеминарцы в совершенстве освоили так называемую вкладышевую технику изготовления крупных орудий. Принцип ее тот же, что и у современной безопасной бритвы: кремневое лезвие или серия их вставлялись в пазы деревянной или костяной основы; после того как одно из лезвий ломалось, его заменяли новым, не выбрасывая всего орудия. Так изготовлялись копья, гарпуны для охоты и рыбной ловли, охотничьи ножи и т. п. Пластинки-лезвия (вкладыши), специально подготовленные, вставлялись в пазы основы с одной или двух сторон в виде ровного лезвия или шипов — в зависимости от назначения изделия. В пазах они закреплялись смолой.

На крупных, хорошо сохранившихся кельтеминарских стоянках можно найти сотни орудий, не считая огромного количества отходов — кремневых отщепов и обломков. Назначение многих из них определить легко: очень уж характерная у них форма. Не спутаешь ни с чем наконечники стрел, почти всегда выразительны кремневые проколки, однообразны большие серии скребков — орудий для обработки шкур. Функции многих орудий были определены по аналогичным формам кремневых изделий у некоторых, сохранивших первобытную технику современных племен. Еще сравнительно недавно исследователь мог наблюдать работу, выполняемую этими орудиями у коренного населения Австралии. Однако о назначении некоторых изделий, в том числе и встречающихся довольно часто, еще и сейчас можно только высказывать предположения. В специальных археологических работах вместе с такими определениями, как «топор», «тесло», «наконечник», «сверло», можно встретить и другие: «ножевидная пластина с выемками», «пластина с ретушью по краю» и т. п. В археологическом описании нельзя обойтись без классификации, и, не зная функционального назначения изделий, археолог классифицирует их по каким-то характерным признакам формы или техники обработки.

За последние годы исследователями выработана и совершенствуется новая интересная методика определения функций каменных орудий — по следам сработанности на них. Какой бы твердой ни была порода, из которой орудие изготовлено, и какой бы плотности ни был обрабатываемый им материал, на постоянно употреблявшемся орудии можно найти следы сработанности. Правда, они обычно настолько малоощутимы, что обнаружить их можно только с помощью микроскопа или сильной лупы. Это пучки тонких царапин, идущих параллельно, под углом или перпендикулярно рабочему краю. Самое важное заключается в том, что характер этих царапинок, их направление и расположение разные в зависимости от того, что делали орудием: перерезали пучки травы, скоблили шкуру, резали кость или сверлили отверстие в бирюзовой бусине. Короче говоря, изучение их позволяет определить, что делали орудием, каковы его функции. Насколько это важно для изучения хозяйства неолитических племен, объяснять не приходится.

Кельтеминарцы, как мы уже говорили, селились по берегам дельты и близ внутридельтовых возвышенностей. Кругом вода, заросли, песок. Песчаные и глинистые водные отложения достигают здесь многих десятков метров. Лишь кое-где на такырах можно встретить небольшие скопления мелких, сильно окатанных водой разноцветных галек да обломки плитняка-песчаника. Если не было поблизости хорошего материала, неолитические люди могли использовать для изготовления каменных орудий и гальку. Мы знаем много подобных примеров.

Но находки на кельтеминарских стоянках совершенно явно свидетельствуют, что галька здесь была малоупотребительна. Кельтеминарцы пользовались хорошим кремнем — белым или красновато-коричневым. Нуклеусы встречаются очень крупные; такие из гальки не сделаешь. Долгое время об источниках получения этого кремня можно было только предполагать. Давно уже археологи посматривали на Султануиздаг, невысокий зубчатый контур которого маячил на горизонте. Может быть там?

Как это часто бывает, мастерскую-каменоломню Бурлы 3 (с нее мы начали наш рассказ) обнаружили совершенно случайно, во время небольшой разведочной поездки.

Люди каменного века знали много способов получения пригодного для обработки кремня.

В некоторых районах пласты и крупные желваки кремня выходят прямо на поверхность. Здесь их и раскалывали, потом обтесывали, приготовляя различные заготовки. Мы уже говорили об использовании кремневой гальки там, где не было хороших запасов кремня.

Но уже в глубокой древности человек в поисках высококачественного кремня спустился под землю. Небольшой овальный холмик на возвышенном плато, обрывающемся в сторону древней дельты, снабжал в течение многих веков всю округу высококачественным кремнем — халцедоном. Включения кремня в виде прослоек и крупных желваков образовались в щелях, трещинах и пустотах древних мраморов. Сначала кремень отрабатывался с поверхности, затем, когда запасы его здесь иссякли, человек проник в глубь холма. На вершине холма образовалась огромная корытообразная выработка длиной свыше 30 и шириной до 13 ж. Глубина этого карьера была не менее 10 м. Прослойки кремня уходили в западную стенку карьера, и, идя по их следам, древние горняки прорубили в западном направлении длинную (12 м) штольню. В конце ее мощность кремневых прослоек, очевидно, увеличилась, и штольня была несколько расширена в стороны и вверх. Позднее плиты, образовывавшие кровлю этой подземной выработки, обрушились, и теперь каменоломня представляет собой два открытых карьера, соединенных штольней.

В каменоломне добывали не только кремль, но и другой чрезвычайно интересный минерал — полыгорскит, или, как его еще называют, горную кожу. Внешне он похож на долго пролежавший в земле перепревший толстый картон — желтый или коричневатый, хорошо расслаивающийся, волокнистый. В отвалах он встречался в виде обрывков неправильной формы и разной величины, а на стенках штольни видно, что залегает он горизонтальными слоями и иногда смят (гофрирован). Как применялся полыгорскит — сказать трудно. Возможно, он использовался при раскалывании кремневых желваков в качестве амортизатора. Во всяком случае «подушку» из «горной кожи» мы находили много раз под служившими наковальнями плоскими валунчиками.

Может быть, на Бурлы 3 добывали и сердолик — окрашенную в красноватый или желтоватый цвет высококачественную разновидность халцедона. Сердолик в древности широко применялся для изготовления различных украшений.

За два месяца удалось прорезать большую выработку разведочной траншеей да кое-где заложить небольшие шурфы. Примерно до половины глубины карьер оказался заваленным отходами — обломками кремня и мраморов. Толстый слой отвалов лежал и на склонах холма. В верхних слоях отходов, скопившихся на дне карьера, археологические находки оказались перемешанными. Здесь можно было найти и обломок кельтеминарского сосуда и керамику XII в. — средневековую. В самом низу мы нашли, правда немногочисленные, предметы только кельтеминарского, неолитического времени. Все эти находки — керамика, кремневые изделия, бронзовый наконечник стрелы — позволили установить, что по крайней мере с III тысячелетия до н. э. и до XIV в. (а может быть, и позднее) в каменоломне добывался кремень: сначала для изготовления орудий, позднее для высекания огня, а затем, с XVI в., возможно, и для оснащения кремневых ружей. По подсчетам геологов за это время на каменоломне было выбрано около трех тысяч кубометров очень твердой породы, причем не менее 10 % ее объема составлял кремень. Цифры, как видите, довольно внушительные. В основном, месторождение кремня было выработано, очевидно, в глубокой древности. Ведь для изготовления орудий требовались хорошие куски кремня. Позднее, возможно, пользовались уже отходами, поэтому в верхних слоях археологический материал и оказался перемешанным.

Так была открыта еще одна из тайн древних кельтеминарских мастеров.

Мы еще очень мало знаем о духовной культуре кельтеминарцев, и в. частности об их верованиях. Ни памятников искусства, ни погребений, дающих обычно основной материал для изучения этих вопросов, археологи еще не нашли. Правда, кое-что все-таки можно предположить. Вспомните большой очаг в центре дома, раскопанного на Джанбас 4. Бытовым он быть не мог: находок вокруг него почти совсем не было. С. П. Толстов предположил, что это культовый очаг, являвшийся религиозным центром обитавшей в доме родовой общины. Священный неугасимый огонь очень долго горел в центре дома. Поэтому на дне очага лишь толстый слой белого пепла и нет углей и золы, а полуметровый слой песка под ним докрасна прокален. Это предположение тем более вероятно, что впоследствии, как нам известно, культ огня играл большую роль в религии домусульманской Средней Азии.

За последние годы археологами открыты многие десятки новых неолитических стоянок — в разных районах Кызылкумов, вдоль Узбоя, в Приаралье. Раскопано еще одно жилище — такое же по форме и конструкции, но несколько больших размеров. Установлено, что кельтеминарская культура существовала на этих территориях очень долго: с конца IV до начала II тысячелетий до н. э. Материал, найденный на поздних кельтеминарских стоянках, рассказал о некоторых существенных изменениях, произошедших за это время в хозяйстве и материальной культуре. Охота и рыболовство, как и прежде, составляли основу хозяйства, но некоторые данные говорят и о зарождении скотоводства. На некоторых позднекельтеминарских стоянках найдены кремневые вкладыши для серпов — может быть, зародилось земледелие. Очевидно, в это время произошло и первое знакомство кельтеминарцев с металлом: на развеянных стоянках археологи нашли несколько обломков мелких металлических изделий. Они были изготовлены еще не из бронзы — сплава меди с оловом, а из чистой меди. Время появления первых медных изделий обычно называется энеолитом — медным веком или, точнее, меднокаменным веком. В это время большинство орудий все еще оставались каменными.

Пришли ли кельтеминарцы откуда-то на эти территории или их предшественники жили здесь и раньше — окончательно этот вопрос еще не выяснен. Более древних, чем Джанбас 4, стоянок в низовьях Аму-Дарьи, в Кызылкумах и на Узбое еще не найдено.

Ближайшими соседями кельтеминарцев на юге были высокоразвитые племена земледельцев и скотоводов. Памятники их относятся к VI–III тысячелетиям до н. э. Лучше всего они изучены в предгорьях Копетдага, на территории Туркменской ССР. В IV тысячелетии у них появились медные, а в III уже и бронзовые орудия. Они строили долговременные дома, сначала из овальных в сечении глинобитных блоков — «булок», а затем и из настоящих сырцовых кирпичей. Возделанные участки орошались во время разливов многочисленных ручьев. Такой тип орошения называется лиманным. Позднее жители этих мест начали строить небольшие каналы.