Цезарь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Профессиональные историки в своих трудах придерживаются определенных правил. Описывают тексты, с которыми они работали, то есть труды их предшественников, а также древние источники, оценивается их достоверность, предлагается определенная методика анализа событий и персонажей — в зависимости от школы, к которой принадлежит ученый, и делаются выводы, подтверждающие концепцию автора или опровергающие мнения его оппонентов. Поскольку автор этих строк не является историком, то его руки в некоторой степени развязаны.

С другой стороны, как уже говорилось, на пажитях истории Рима паслось уж столько народу, мастеровитого на художественные выдумки, что любые попытки соригинальничать заведомо будут восприняты как развязность. Поэтому будем стараться не плыть против течения, а идти «по волнам нашей памяти». А своеобразными маяками для нас будут именно те факты, события, изречения, которые запечатлены в памяти обывателей, то есть нас с вами. Если же не получится строго блюсти хронологическую последовательность и во время плавания нас будет несколько сбивать с курса, то так тому и быть.

Часть первая

ИСТОКИ

Сироты троянские

Коварство ахеян превозмогло мужество защитников Илиона, и в одну бедственную ночь пала Троя. Немногим удалось спастись — опьяненные победой соратники Менелая не щадили никого. Среди беженцев был Эней, вожак небольшой группы уцелевших троянцев. После многочисленных приключений его корабль причалит к италийским берегам.

Античный историк Диодор красочно описал исход:

Скорее всего, доблестным эллинам неохота было возиться с защитниками последнего бастиона, пока их товарищи по оружию грабили богатейший город, и они плюнули на троянцев. Но это проза жизни — грубая и плоская.

Великий римский поэт Вергилий, кстати, современник Диодора и Цезаря, упорядочил предания об Энее, создав прекрасный эпос, насытив жизнь высокой поэзией.

Жители Античного мира воспринимали легенды о своем происхождении, о древних правителях точно так же, как наши современники свою историю — в качестве некоей данности, запечатленной в языке, в книгах — учебниках и художественных повествованиях. В зависимости от конкретной обстановки менялась лишь оценка тех или иных событий и персонажей. Основная канва оставалась неизменной. Собственно говоря, для многих наших соотечественников, особенно молодых и не обремененных знаниями, образы российской истории складываются из причудливой смеси остатков школьных знаний, исторических анекдотов и приключенческих фильмов. В этом смысле мифы и предания для людей древности были таким же вполне естественным компонентом обыденного сознания, как для нас информационный фон, формирующийся из многочисленных источников разной степени достоверности.

Полагать сведения, заключающиеся в мифах, исключительно вымыслом было бы недальновидно. Хрестоматийный пример — открытие Генрихом Шлиманом легендарной Трои. До него вообще-то сам факт ее существования считался мифом. Героическим преданием, красивым вымыслом. Правда, позже месторасположение Илиона было уточнено, да и Шлиман несколько ошибался в деталях, но раскопки Трои, внезапно вломившейся в реальность, несколько шокировали просвещенную публику позапрошлого века. Так что вполне возможно, что Эней и его команда действительно после ряда злоключений добрались до места, предназначенного им судьбой.

Любопытно, что, возводя свои корни к Энею, римляне вовсе не испытывают досады из-за того, что Троя пала, а их основатель был беженцем, если не дезертиром. Что, если в этих преданиях заложено некое самолюбование — вот, мол, как судьба повернула и наградила достойнейших, тогда как удел наследников ахейцев заслуживает лишь кривой ухмылки?

Во времена Цезаря греческие города были жалкой тенью своей былой славы, а малейшая попытка избавиться от римской опеки жестоко подавлялась. Вряд ли кто-нибудь из соратников Агамемнона, в том числе и хитроумный Одиссей, предавая огню и мечу Трою, могли себе представить, что сотворят с их владениями потомки жалкой кучки беженцев. Интересно, что, по одному из преданий, хитроумный Одиссей, без которого вряд ли утомленное осадой и распрями греческое воинство додумалось до идеи Троянского коня, во время своего искупительного плавания после избиения назойливых женихов Пенелопы встречает Энея и помогает ему укорениться в Этрурии, близ устья Тибра. Плутарх даже говорит о том, что некоторые римляне полагали, что название их города происходит от имени Роман, который был сыном Одиссея и Кирки (Цирцеи).

Впрочем, таких версий было немало — называли некую Рому, которая страдала морской болезнью и после того, как беженцы выбрались на берег, уговорила женщин поджечь корабли. И будто бы место высадки оказалось настолько благоприятным, что мужчины простили поджигательницу, а со временем назвали город в ее честь. Называли также и другую Рому — дочь Итала и Левкарии, которая вышла замуж не то за Энея, не то за его сына Аскания.

Мы же помним со школьных времен, что Рим назван в честь Ромула.

Вскормленные волчицей

Относительно того, как возникло название города, имеется множество версий. «Даже те, кто высказывает самое правильное мнение, считая, что город наречен в честь Ромула, разно судят о происхождении последнего. Одни полагают, что он был сыном Энея и Дексифеи, дочери Форбанта, и попал в Италию еще маленьким ребенком вместе со своим братом Ромом. В разливе реки погибли все суда, лишь то, на котором находились дети, тихо пристало к отлогому берегу; это место спасшиеся сверх ожидания и назвали Римом…Существует, наконец, и вовсе баснословный рассказ о его рождении. Царю альбанов Тархетию, человеку до крайности порочному и жестокому, было удивительное видение: из очага в его доме восстал мужской член и не исчезал много дней подряд. В Этрурии есть прорицалище Тефий, откуда Тархетию доставили прорицание, гласящее, чтобы он сочетал с видением девушку; она-де родит сына, который стяжает громкую славу и будет отличаться доблестью, силой и удачливостью. Тархетий поведал об этом одной из своих дочерей и велел ей исполнить наказ оракула, но она, гнушаясь такого соития, послала вместо себя служанку. Разгневанный Тархетий запер обоих в тюрьму и осудил на смерть, но во сне ему явилась Веста и запретила казнить девушек…»[2]

Далее все продолжается по традиционным сказочным канонам, то есть неизбежны волшебные обстоятельства, связанные с рождением героя, а в нашем случая даже с двумя. Царь обещает выпустить узниц, если они завершат работу на ткацком станке, а сам велит распускать ночью их пряжу. Тут невольно вспоминается Пенелопа, верная жена Одиссея, которая долго морочила женихам голову практически таким же трюком с пряжей.

Откуда такое сходство? Скорее всего, кто-то, начитавшись о приключениях Одиссея, в свое время вплел в повествование сюжетный ход с пряжей. Тема пряжи могла быть так же своего рода трансформацией в мифологическом сознании представлений о парках (они же — мойры в древнегреческой мифологи). Парки сплетали из нитей судьбы каждого человека общий узор, бесконечную пряжу. Что касается непристойного видения из очага, то не исключено, что здесь отразилось какое-то влияние этрусков, культура которых существенно повлияла на мировоззрение римлян, а во многом и была усвоена ими.

Потом ситуация развивается ожидаемо — служанка рожает двойню, Тархетий отдает детей своему подручному, чтобы тот покончил с ними. Подручный, не желая гневить богов (рождение двойни было знаком, который толковали так и этак), просто оставляет их на берегу реки. Детей спасает волчица, которая выкармливает их молоком, а птицы приносят им еду. Некий пастух обнаруживает это диво и спасает детей. Когда они подрастают, то расправляются с Тархетием.

Экзотические версии происхождения основателей Рима сейчас почти забыты. Общепринятая, если можно так выразиться, история Ромула и Рема носит более пристойный характер. Потомки Энея, два брата — Нумитор и Амулий — унаследовали царство, и чтобы разойтись миром, Амулий предложил разделить деньги и власть. Нумитор согласился на власть, очевидно полагая, что, держа в руках бразды правления, он, естественно, сможет и деньгами распорядиться. Амулию же досталось богатство (в том числе и золото, которое троянские беженцы успели прихватить с собой, и раз уж о нем упоминается, например, у Плутарха, то его было не так уж и мало).

Как быстро выяснилось, в Альбе царская власть без денег оказалась слабее, чем деньги без царской власти. Амулий шустро скинул своего брата с трона, а чтобы наследники Нумитора не препятствовали его династическим планам, определил дочку свергнутого царя в весталки.

Хитрость заключалась в том, что жрицам Весты, как известно, предписывалось целомудрие и безбрачие. Но вскоре выясняется, что новоявленная жрица беременна, а это преступление, караемое смертью. Дочь Амулия вступается за свою двоюродную сестру, и наказание смягчают. В заточении Рея (она же, по одним источникам, Сильвия, по другим — Илия) рожает двойню — мальчиков. Кто был отцом двух крепких ребят, история не дает ясного и недвусмысленного ответа. Сама роженица уверяла, что лично бог Марс почтил ее своим вниманием, что ничуть не удивляло ее соплеменников. Для носителя мифологического сознания сожительство богов и людей было делом вполне обычным, а в некоторых случаях и удобным. Юлий Цезарь, кстати, возводил свой род к самой богине Венере. И многие другие, не менее знаменитые в свое время люди также числили в своих предках богов и богинь.

Злой царь велит расправиться с детьми. Слуга, по одной из версий, положил детей в лохань и столкнул ее в реку. Вода вынесла их на ровное место, и лохань причалила к берегу, к дикой смоковнице. Но если малютку Моисея приблизительно за пять или шесть веков до этого в тростниках подобрала дочь фараона, то здесь за детьми присматривала волчица. Она же и кормила их своим молоком. Фигурирует в преданиях и дятел, который помогал волчице кормить и охранять детей. А после того как свинопас Фаустул, слуга Амулия, находит братьев, их жизнь становится бурной и достойной отдельного описания.

Скажем только, что Ромул и Рем своими характерами и поведением действительно напоминают сказочных персонажей, поскольку превосходят окружающих силой, красотой и доблестью. В то время они, не зная еще о тайне своего происхождения, становятся царскими пастухами, при этом оставаясь свободными людьми, а не рабами. Братья защищают обиженных, ловят воров, дают отпор разбойникам, короче, зарабатывают авторитет. Впереди их ждет встреча с дедом, но до этого они изрядно попортят Нумитору кровь, поскольку пастухи Амулия и Нумитора враждовали друг с другом.

В конце концов все раскрывается.

Братья, узнав, кем они являются на самом деле, собирают сторонников, в числе которых были и беглые рабы, расправляются с дядей Амулием и возвращают трон Нумитору, у которого в итоге оказываются и власть, и деньги.

Тут бы и сказке конец, но для каждого из братьев она имела несколько иное окончание.

Не помнящие родства

По преданиям, город Альба-Лонга был основан Асканием, сыном Энея приблизительно за четыре века до того, как в нем объявились Ромул и Рем со своей бандой. Естественно, что к чужакам отнеслись, мягко говоря, неприветливо. И тогда братья решили основать свой город. У каждого из них были свои представления о том, где его лучше строить. Обратились к гаданию на птицах, но то ли Ромул сжульничал, то ли боги недвусмысленно показали, кому они благоволят, в общем, повторилась история Каина и Авеля. Убил ли сам Ромул брата, или роковой удар нанес кто-то из его друзей, сейчас не имеет значения.

Итак, в 753 году до P. X. Ромул вошел в историю как основатель Рима.

[2] Плутарх. Сравнительные жизнеописания. М.: Наука, 1994. Т. I. С. 23.