— Что? Что это было? — трясущимися губами пролепетала она.
— Это гроза, сенья, — таким же дрожащим голосом отвечала служанка.
— Гроза… — Беренгьера прижала руки к груди, не давая сердцу вырваться и пуститься наутек. — Так что же ты стоишь? Веер же!
— Ой! — вскрикнула Лойза и убежала.
— Ох, барышня… а белила-то… — сразу забыв о грозе, забормотала служанка. — Ведь уже и одеваться пора!
— Придется тебе надеть две сорочки, — озабоченно сказала Аудьярта и достала сорочки из сундука. — Давай-ка.
— Такого тяжелого я никогда не носила, — смущенно улыбнулась Маура. Аудьярта ободряюще улыбнулась ей в ответ.
— А еще перстни, а еще ожерелье! А венец! Ты ведь дочь герцога. Ой, а башмаки? Разувайся.
— Как раз, — сказала Аудьярта, повозив ногой в разношенном, растоптанном башмаке.
— Жмут, — пожаловалась Маура.
— С новыми всегда беда такая, — утешила ее сестра. — Придется потерпеть. Сможешь?
— Смогу, — Маура решительно мотнула черными кудрями.
— Кто там? — спросила она, подойдя к двери.
— Сестрица, открой, это я!
— Боже мой, — ахнула Аудьярта, — только не это. Выручай.
— Что тебе нужно, сестрица?
— Открой!
— Не могу. Я… я раздета. Уже пора. Почему ты не переодеваешься?
— Сестрица… прошу тебя! Последний раз прошу. Пусть он не любит меня, но я-то его люблю. А тебе — не все ли равно? Разве ты сможешь о нем заботиться, как я бы заботилась? Так ждать, так молиться, когда он уедет в крепость? Так ухаживать за ним, если его ранят? Разве ты сможешь? В тебе сердце холоднее льда, тверже стали!
— Неправда, неправда, — ей в ответ взмолилась Аудьярта, прижав ладони к мокрым щекам.
— Неправда? Ты даже не откроешь дверь, чтобы посмотреть, как я стою на коленях!
— Что же делать? — шептала Аудьярта. Маура на цыпочках подошла к ней и стиснула ее руку в своих.
— Она его любит? — одним тихим выдохом спросила Маура.
— Он любит тебя, — напомнила Аудьярта. — Он сам мне сказал об этом.
— Но она его любит.
— Любовь не приходит плакать под дверью. Любовь молчит до тех пор, пока не наступит время действовать.
— А если никогда?
— Умирает молча.
— Откуда ты столько знаешь про любовь, барышня? — ласково и чуть насмешливо спросила жонглерка.
— Я люблю, — ответила Аудьярта. — Уходи, Беренгьера. Ты мешаешь мне.