— Чего только мужчины не обещают! — отмахнулась Маура.
— И отец, значит, выгнал тебя? Господи прости, как это на него похоже. Он видит только то, что хочет видеть. Но как же быть, как же быть?
— Говори: пойдешь за него?
— За… за Гвидо?
— Невозможно! Я пришла только взглянуть на него в последний раз. Не удержалась. Я не знала, что у меня здесь…
— Решайся же!
— Но как?!
— Вот так: я проведу тебя к себе и мы поменяемся платьем. Я надену твое, а ты… тебя уже пора наряжать к венцу. Никто и не заметит.
— Разве? — Маура схватила Аудьарту за руку и показала: — Я смугла, как дорожная пыль, а ты бела, как роза.
— А фата? А рукава? Ведь к венцу!
— А проверят?
— Зачем? Кому и в голову придет? Беренгьера будет рядом, и все ведь знают…
— Знают что?
— Что я на обман не пойду, — покраснела Аудьярта.
— Почему же?…
— Я не люблю его. Я люблю другого. Всего не объяснить. Было нельзя. Теперь можно. Вот так — можно.
— Как? — удивилась жонглерка.
— Скорее! — Аудьярта схватила Мауру за руку.
— Подожди? А ребек?
— Давай спрячем его здесь, в часовне. А вот плащ я возьму.
— Как же ты пойдешь в такой дождь? — притянула ее за плечо Маура.
— А как бы ты пошла? — нахмурилась Аудьярта.
— Ну, я! Я привыкла.
— Значит, и я могу привыкнуть.
— Но куда?
— Меня ждут, — улыбнулась Аудьярта. — Побежали!
— Прилягте, барышня, — служанка положила ей на глаза мокрые тряпочки. — А то придется заново белила класть…
— Дай веер, — капризно сказала Беренгьера, откинув голову на спинку кресла. — Тот, белый, венецианский.
— Да нет его! — через некоторое время услышала она в ответ. — Нигде нет.
— Как же? Я вчера с ним… ах, да! он у меня упал. Пойди, Лойза, поищи, он должен быть под аудьяртиным окном. А то начнется гроза. Жалко такой хороший веер. В монастыре он мне не понадобится. Ну, все равно, подарю Аудьярте. Ступай же, Лойза.