— Будет гроза… — полувопросительно протянула Беренгьера.
— Пора бы.
— Ну Аудьярта же… — внезапно оттолкнувшись от подоконника, обернулась младшая к старшей. — Ну сестрица… Это же так просто!
— Нет, — грустно, но непреклонно отвечала сестра, не остановив ни на мгновенье мелькания иглы над пяльцами.
— Почему же нет?! Аудьярта! Никто и не заметит!
— Нет.
— Посмотри на себя. Чем ты занята? Да если б завтра моя свадьба — разве я колола бы пальцы иглой? Да я бы пела! Я бы плакала! Я… что угодно, но только не так, не так как ты! Зачем тебе Гвидо? Ты его не любишь и он тебя не любит.
— А разве тебя он любит? — рассеянно спросила Аудьярта, не замедляя стежков.
— Зато я его люблю! — пылко воскликнула Беренгьера. — И он полюбит, он полюбит меня, если станет моим мужем. Разве можно меня не любить? Разве сможет мой муж не любить меня? Аудьярта! Знаешь ли ты, как я его люблю? Если ты не согласишься сделать, как я говорю, если ты пойдешь под венец с Гвидо — я убью тебя!
— Послушай меня, любимая сестрица. Я совсем не хочу идти замуж за Гвидо. Но мы вместе вчера умоляли отца, скажи, разве твои мольбы были жарче и отчаяннее моих? Я не хочу замужества и была бы счастлива только в монастыре, но я не могу вступить в святую обитель, нарушив волю отца, а тем паче — обманом. Такое приданое я не принесу моему возлюбленному.
— Ты дура, — сказала Беренгьера, не поднимая головы, но уже не рыдая. — Ты ни себе, ни мне не дашь обрести счастье. Дура.
— С кем ты? — спрашивала Беренгьера.
— С моим возлюбленным.
— Кто он?
— Он мне не велел.
— Кто — он?
— Посмотри на меня, любимый, — услышала она дрожащий, торопливый голос Аудьярты. — Как мне без тебя? Я так мала и неразумна. Я так слаба и не в силах отличить хорошее от дурного, или различаю слишком поздно. И каждое мое намерение таит в себе дурное зерно. Едва ты оставляешь меня на мое собственное разумение, я запутываюсь, а стоит мне сделать самую малость правильно, я тут же начинаю гордиться. А когда замечаю это — горжусь вдвойне. Мне не справиться с собой. Если ты не будешь следить за каждым моим шагом, за каждой моей мыслью, за каждым биением моего сердца, если ты не защитишь меня от меня самой — я погибну. Ты знаешь, любимый, я готова ответить “да” каждому соблазну, и только стыд перед тобой удерживает меня. Но я не могу доверять себе. Это правда, что тебе нужно совершить чудо, чтобы сохранить и спасти меня. Я боюсь себя, любимый, и только ты, только ты… Ах, если бы ты не был со мной днем и ночью, что стало бы со мной?! Но ты знаешь, как порой я пытаюсь спрятаться, укрыться от тебя, как будто это возможно. Ты знаешь, что порой мой рот разрывают слова: “Отвернись от меня! Не смотри на меня! Выбери себе другую, дай мне забвение, дай мне покой, дай мне жить просто, как все вокруг, не чувствуя на себе непрестанно твоего любящего и требовательного, и строгого, и прощающего, и непосильного мне взгляда!” О, как ты добр, что не слушаешь этих слов, когда они звучат в моей душе. Ты знаешь, что если бы ты отвернулся на единый миг, оставил бы меня без строгости твоей и любви, я не пережила бы этого мгновенья, я задохнулась бы. Я умерла бы, сама не заметив. Душа моя стала бы мертвой. Только твое чудо могло бы вновь оживить ее. Но прости, прости, как я много говорю сегодня. А должна слушать. А хочу — слушать тебя, любимый. Ах, ты знаешь, я обидела сегодня Беренгьеру, от этого так неспокойна моя душа. Говори со мной, любимый, если хочешь. Мой покой и утешение, утешь меня.
— Да, да! — испугал ее взволнованный возглас. Она застыла, вытянувшись на цыпочках, боясь дохнуть.
— Да, я понимаю. Ни за что я не принесу тебе в приданое хитрость, и ложь, и обман. Но ты видишь, что меня разлучают с тобой.
— Да, я верю тебе, и не обязательно мне знать, как ты это устроишь. Да, даже если… Я все принимаю. Убереги только мою сестру от злых мыслей и злых дел!
— Наша добрая Аудьярта! Как она заботлива!
— Ты?!
— Я!
— Ты подслушивала!
— Каков упрек! А ты лишаешь меня жениха и любви. И при этом хочешь прослыть благочестивой и послушной.
— Сестрица, — вздохнув, уже спокойно заговорила Аудьярта. — Но ведь Гвидо — не твой жених. Мой. Что правда то правда, мне он не нужен. Ты пугаешь меня, а не понимаешь: я не боюсь смерти, она милее, чем брак с Гоассом. Я боюсь только того, что ты возьмешь грех на душу…
— А не хочешь этого — уступи мне Гвидо.
— Я бы рада. Что же мы с начала начинаем то, о чем говорим без конца эти дни?
— На твоем месте, Аудьярта, я непременно согласилась бы с сестрой, но это не значит, что я побуждаю тебя поступить таким образом. Просто признаю, что мне не хватило бы мужества поступить как ты. Дай я тебя поцелую. Ты не выбрала счастье, и все, что я могу тебе сказать, — твой выбор достоин имен Барасс и Гоасс.
— Моя маленькая Беренгьера, не плачь.