Люмен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Quaerens. — Ты видишь их в одно и то же время.

Lumen. — Явление это легко понять. Свет земли через 72 года достигает Капеллы. Свет планеты Девы, почти в полтора раза более удаленный от Капеллы, доходит до нее через 172 года. Так как я жил 72 года тому назад на земле и за сто лет до этого на другой планете, то обе эти эпохи доходят одновременно до Капеллы. Таким образом, смотря просто на эти два мира, предо мною проходят два моих последних существования так, как будто меня здесь, как зрителя, вовсе и не существует, и так, что я ничего не могу изменить в совершаемых мною поступках на той и на другой планете, потому что поступки эти, хотя и кажутся совершающимися в данное время и имеющими совершиться в будущем, но, в действительности, они уже совершились.

Quaerens. — Странно! Действительно, очень странно!

Lumen. — Но что меня больше всего поразило при неожиданном наблюдении двух моих последних существований, развернувшихся передо мной одновременно на двух различных мирах, и что сильнее всего привлекло мое внимание, так это то, что оба эти существования походили друг на друга самым удивительным образом. Я вижу, что у меня были приблизительно одни и те же вкусы на том и на другом, те же страсти, те же заблуждения. Не преступник я и не святой на том и на другом. Более того (странное совпадение!), я видел на первом пейзажи, сходные с теми, которые я видел на земле. Таким образом, у меня есть объяснение прирожденных склонностей, с которыми я пришел в земной мир, любви к северной поэзии, к рассказам Оссиана, к мечтательным пейзажам Ирландии, к горам и северным зорям. Меня привлекали Шотландия, Скандинавия, Швеция, Норвегия с ее фиордами, Шпицберген с его безмолвием. Старые разрушенные башни, утесы и дикие ущелья, темные ели, под которыми шумит северный ветер, все это, казалось мне на земле, имело какое-то скрытое соотношение с моими сокровенными мыслями. Когда я увидел Ирландию, мне показалось, что я уже жил в ней. Когда я в первый раз поднялся на Риги и Фанстераргорн и увидел величественное восхождение солнца на снежных Альпийских высотах — мне показалось, что я уже когда-то видел это. Призрак Браксна не показался мне новым. Это потому, что я раньше жил в местностях, сходных с этими на планете Девы. Та же жизнь, те же действия, обстоятельства, условия. Сходство, сходство! Почти все, что я видел, делал, думал на земле, все это я уже перевидел, переделал, передумал сто лет тому назад на другом мире.

Я всегда это подозревал! Но моя земная жизнь, — в общем, выше предшествовавшей. Каждый ребенок приносит, рождаясь, различные способности, специальные предрасположения, врожденные особенности, неоспоримые и которые не могут быть объяснены философским мышлением иначе, как только работою, совершенною раньше свободными душами. Но, хотя моя земная жизнь была выше предшествовавшей, главным образом, с точки зрения более точного и глубокого познания системы мира, тем не менее, я должен заметить, что на земле мне не доставало некоторых физических и духовных способностей, которыми я обладал прежде. С другой стороны, я обладал в этом мире способностями, которых не было у меня раньше.

Как, например, из физических способностей, которых мне не хватало на земле, я в особенности укажу на способность летать. На планете Девы я вижу, что я летал так же часто, как и ходил, и это без всякого воздухоплавательного прибора, без крыльев, просто руками и ногами, как плавают в воде. Рассматривая этот способ передвижения, какой, как я вижу ясно, практиковался мною на этой планете, я без труда узнаю, что у меня нет (или лучше сказать не было) ни крыльев, ни воздушного шара, никаких других приспособлений. В известный момент я подскакиваю с земли, как будто от сильного толчка и, вытянув руки, без устали плаваю в воздухе. В другой раз, спускаясь пешком с крутой горы, я бросаюсь вперед в пространство, со сжатыми вместе ногами и опускаюсь медленно вкось, по желанию, до точки, где ноги мои коснутся земли, и я встану. Или еще, я медленно лечу, на манер голубя, описывающего дугу при возвращении на голубятню. Вот что я вижу ясно проделывающим себя в том мире.

Да, но ведь я не раз, а, может быть, сотни, тысячи раз чувствовал себя летающим таким образом во время своих земных снов, и именно таким образом — тихо, естественно и без приспособлений. Каким образом такие невозможности являлись бы нам так часто во сне? Ничем нельзя их объяснить, ничего похожего не существует на земном шаре. Инстинктивно подчиняясь этому врожденному стремлению, я множество раз поднимался в атмосферу на воздушном шаре; но впечатление не то: не чувствуешь себя летящим, наоборот, чувствуешь себя почти неподвижным. Теперь у меня есть объяснение моих снов: во время сна моих земных чувств, душа моя носилась в воспоминаниях своего прежнего существования.

Quaerens. — Но я тоже очень часто чувствовал и видел себя летающим во сне и тоже так, посредством произвольного движения тела, без крыльев и других приспособлений. Разве я тоже жил на планете Девы?

Lumen. — Я этого не знаю. Если бы у тебя было сверхчувственное зрение или инструменты, или хорошие, зоркие глаза, ты мог бы даже с вашего шара увидеть эту планету, рассмотреть ее поверхность и если бы случайно ты жил на ней в то время, когда из нее вышли лучи света, достигающие в настоящее время земли, — ты мог бы, может быть, разыскать себя на ней. Но у тебя слишком слабые глаза, чтобы делать подобную попытку. К тому же, тебе совсем не было надобности жить именно на этой планете, чтобы быть одаренным способностью летания. Есть значительное число миров, где летание представляет нормальное состояние и где все человечество живет только этой способностью. В действительности есть мало планет, на которых живые существа пресмыкались бы, как на земле.

Quaerens. — Из твоего предшествующего видения должно следовать, что твое существование на земле не первое, и что прежде, чем жить па земле — ты жил в другом мире. Значит ты веришь в то, что душа существует много раз?

Lumen. — Разве ты забыл, что говоришь с бесплотным духом? Я должен преклониться пред очевидностью, имея перед собой мою земную жизнь и прежнюю жизнь на планете Девы. Кроме того, я теперь припоминаю несколько других существований.

Quaerens. — Ах! Вот именно чего мне недостает, чтобы составить себе подобное же убеждение. Я решительно ничего не помню из того, что могло предшествовать моему рождению.

Lumen. — Ты еще облечен в телесную оболочку. Подожди освобождения, чтобы вспомнить о своей духовной жизни. Душа приобретает полную память, полное обладание собою только во время своей нормальной, небесной жизни, т. е. в промежутки между своими воплощениями. Тогда она видит не только свою земную жизнь, но и свои другие прежние существования.

Каким образом душа, скованная грубой земной оболочкой и прикрепленная к земле для временного труда, могла бы помнить о своей духовной жизни? И как вредно могло бы быть для нее такое воспоминание: какие препятствия ставило бы оно свободе ее поступков, показывая душе ее начало и конец? Каким образом, зная свою судьбу, мы заслуживали бы ее? Души, воплощенные на земле, не достигли еще достаточно высокого развития, чтобы воспоминание об их прежнем состоянии могло быть им полезно. Впечатления прежних состояний не обнаруживаются в этом преходящем мире. Гусеница не помнит о своем рудиментарном существовании в яйце. Спящая куколка не помнит о тех днях, когда она ползала по траве. Бабочка, порхающая с цветка на цветок, не помнит ни того времени, когда ее куколка дремала, прицепившись к паутине, ни сумрака, в котором ее личинка перелезала с травки на травку, ни потемок, в которых она лежала под покровом шелухи зерна. И это нисколько не препятствует тому, чтобы яйцо, гусеница, куколка и бабочка представляли одно и то же существо. Известные случаи самой земной жизни представляют тебе замечательные примеры отсутствия памяти, как, например, в сомнамбулизме, естественном или вызванном, и в известных психических условиях, которые изучает современная наука. Следовательно, ничего нет поразительного в том, что во время одного существования мы не помним о предшествовавших.

Quaerens. — Однако, учитель, если бы мы жили до этой жизни, то что-нибудь нам бы от нее осталось. Иначе этих прежних существований как будто бы и не было.

Lumen. — А разве родиться с прирожденными к чему-нибудь способностями ничего не значит? Духовной наследственности не существует. Двое детей родятся от одних и тех же отца и матери, получают совершенно одинаковое воспитание, окружены одинаковыми заботами, живут в одинаковой среде. И рассмотри каждого из них. Одинаковы ли они? Ничуть: равенства душ не существует. Один приносит с собой мирные инстинкты и обширный ум; он будет добр, умен, сведущ, знаменит даже, может быть, среди мыслителей. А другой приносит с собой инстинкты властолюбия, зависти, даже, может быть, жестокости. В большей или меньшей степени это несходство характеров, не зависящее ни от семьи, ни от расы, ни от воспитания, ни от физического состояния, проявляется у всех людей. И ты можешь над этим раздумывать сколько угодно: ты придешь к убеждению, что это необходимо и может иметь свое объяснение только в предшествующих состояниях души. На вашей планете ни одно существо не может воплотиться иначе, как через посредство, человеческого зародыша. Это закон земной жизни. Но нужно смотреть сквозь завесу: душа не вещь. Тело есть только ее оболочка.

Quaerens. — Я согласен, что различие способностей, приносимых в мир, не объясняется органическими причинами. Но, спрашиваю я себя: к чему послужили бы несколько существований, если, начиная новую жизнь, не помнишь о предыдущих? Более того, я спрашиваю себя: действительно ли для нас желательно иметь в перспективе бесконечное путешествие но мирам и вечное переселение душ? Потому что, наконец, необходимо, чтобы все имело предел и чтобы после стольких веков путешествия, мы получили бы отдых. В таком случае, отдыхать немедленно после одного существования…

Lumen. — О, люди! Вы не знаете ни пространства, ни времени; вы не знаете, что вне движения звезд времени не существует и что вечность неизмерима; вы не знаете, что в бесконечности мирового звездного протяжения пространство есть пустое слово, и оно неизмеримо; вы ничего не знаете: ни оснований, ни причин, все для вас неуловимо; атомы на движущемся атоме, вы не имеете никакого точного представления о вселенной; и в такой-то тьме, в таком невежестве вы хотели бы судить обо всем, все обнять, все охватить! Но легче было бы заставить океан войти в ореховую скорлупу, чем заставить вас понять закон судеб вашим собственным земным умом. А потому, не лучше ли вам, делая законное употребление из дарованной вам способности индукции, остановиться на прямых последствиях умозрительного наблюдения! Умозрительное наблюдение доказывает, что мы не одинаковы при появлении на свет, что прошлое подобно будущему и что вечность, которая впереди нас, также и позади нас; что ничто не творится в природе и ничто не уничтожается; что природа распространяется на все существующее, и что Бог, разум, закон, число настолько же не вне природы, как и материя, вес, движение; что нравственная истина, справедливость, мудрость, добродетель существуют в мировом движении так же, как и физическая реальность; что справедливость требует равенства в распределении судеб; что судьбы наши не заканчиваются на земной планете; что другие населенные планеты движутся вместе с нашей в пространстве, открывая крыльям души неистощимое поле, и что бесконечность вселенной в мире материальном соответствует вечности нашего духа в мире духовном. И не достаточно ли таких убеждений в связи с индукциями, которые они нам внушают, чтобы освободить наш разум от старых предрассудков и представить свободному рассудку панораму, достойную смутных и глубоких желаний наших душ?

Я мог бы иллюстрировать этот общий набросок примерами и подробностями, которые тебя еще больше поразили бы. Мне достаточно прибавить, что в природе есть другие, неизвестные тебе силы, сущность которых и способ проявления совершенно другие, нежели у электричества, притяжения, света и т. д. И среди этих неизвестных естественных сил есть особенно одна, будущее изучение которой приведет к удивительным открытиям для уяснения вопросов о душе и жизни. Это сила психическая. Эта невидимая сила устанавливает таинственную связь между живыми существами, даже без их ведома, и уже во многих обстоятельствах вы могли признать ее существование. Вот два любящих друг друга существа. Они не могут жить в разлуке. Если сила событий вызывает разлуку, наши влюбленные смущаются, становятся рассеянны, души их беспрестанно покидают тело, чтобы встретиться и через расстояние. Они думают об одном и том же и живут общей жизнью, несмотря на разлуку. Если какое-нибудь несчастье случается с одним, другой получает отраженный удар. Бывали случаи, что такая разлука производила смерть. Сколько констатировано случаев с неопровержимыми доказательствами о неожиданном появлении какого-нибудь лица интимному другу, жены мужу, матери сыну и обратно, именно в тот момент, когда появившийся человек умирал иногда где-нибудь на огромном расстоянии? Самая строгая критика не может теперь отрицать этих достоверно констатированных фактов. Двое детей-близнецов, живших на десятиверстном расстоянии друг от друга и в совершенно различных условиях, заболевали в одно и то же время одинаковою болезнью, или, если один из них чрезмерно уставал, другой, совершенно беспричинно, начинал себя чувствовать плохо, и так далее. Эти многочисленные факты доказывают, что существуют симпатические узы между душами и даже между телами и еще лишний раз заставляют нас подумать о том, что мы далеко не знаем всех действующих сил в природе.

Если я тебе открываю эти взгляды, о, друг мой, так это для того, чтобы показать тебе, что ты еще до смерти можешь предчувствовать истину и что земное существование не настолько лишено света, чтобы нельзя было посредством рассуждения дойти до ознакомления с главнейшими чертами духовного мира. К тому же, все эти истины должны проистечь из моего рассказа, когда я скажу тебе, что я увидел не предпоследнее только из своих существований, благодаря медленности света, но и мою запредпоследнюю планетную жизнь, и более десяти существований, предшествовавших тому, в котором мы с тобою встретились на земле.

Quaerens. — О, Люмен! Размышление и наука уже приблизили меня к уверенности в многократном существовании души. Но так как эта доктрина далеко не имеет за себя столь многочисленных и очевидных логических, моральных и физических доказательств, как доктрина существования множества обитаемых миров, то признаюсь, сомнение осталось и до сих пор у меня в мысли. Современная оптика и превосходные вычисления, дающие нам возможность некоторым образом осязать другие миры, показывают нам их годы, времена года и дни, заставляют нас присутствовать при изменениях живой природы на их поверхности; все эти данные дозволили современной астрономии установить доктрину человеческого существования на других звездах на прочном и нетленном фундаменте. Но, скажу еще раз, совсем не так ясно стоит вопрос о возрождении, и, хотя я сильно склоняюсь к переселению душ на небо, потому что это единственная возможность представить себе вечную жизнь, но стремления мои требуют, тем не менее, для своей поддержки и упрочения, света, которого у меня еще нет.

Lumen. — Вот именно этот-то свет и составит предмет нашей сегодняшней беседы. Признаюсь, у меня есть преимущество перед тобою: я говорю об очевидности и строго придерживаюсь того, чтобы быть только точным истолкователем событий, из которых соткана в настоящее время моя духовная жизнь. Но так как твой ум может понять возможность и правдоподобность научного объяснения моего рассказа, то, слушая его, он может только сам просветлеть и увеличить свое знание.

Quaerens. — Поэтому-то я и жажду всегда тебя слышать.

Lumen. — Ты понял, что свет должен доставить нетленной душе непосредственное лицезрение ее существований на планетах.

После своего земного существования я увидел свое предпоследнее существование на одной из планет Гаммы Девы. Одно — свет доставил мне через 72 года, другое — через 172 года; я вижу сейчас с Капеллы, каким я был 72 года тому назад на земле и 172 года тому назад на планете Девы. Таким образом, вот два прошедших и последовательных существования, сделавшихся для меня настоящими и одновременными, благодаря законам света, который мне их передаст.

Около 500 лет тому назад я жил на планете, занимающей астрономическое положение, если смотреть на нее с земли, на левой стороне груди Андромеды. Конечно, обитатели этого мира и не подозревают, что жители маленькой планеты соединили звезды по фиктивным линиям, начертили фигуры мужчин, женщин, животных, различных предметов и соединили все звезды (чтобы дать им названия) в эти более или менее оригинальные фигуры. Планетные люди очень удивились бы, если бы им сказали, что на земле некоторые звезды называются Сердцем Льва (что за сердце!), Головою Собаки, Хвостом Большой Медведицы, Воловьим Оком, Шеей Дракона, Лбом Козерога! Тебе небезызвестно, что созвездия, нарисованные на небесной сфере и расположения звезд на этой сфере не действительны и не абсолютны, но зависят исключительно от положения земли в пространстве и являются, таким образом, просто делом перспективы. Тот, кто с высокой горы снимает открывающуюся ему панораму и обозначает на своем плане взаимное расположение всех высот, которые он видит, — холмов, долин, деревень, озер, — составляет карту, могущую служить только для той местности, где эта гора находится. Если отойти на 20 километров дальше, то те же вершины видимы, но взаимное расположение их совсем иное, вследствие изменения перспективы.

Панорама Альп и Оберланда, если смотреть на нес с Люцерна и Пилата, не походит на ту, которая открывается с Фаульхорна или Шейниге-Платто над Интерлакеном. А между тем, это те же высоты и те же озера. То же самое и со звездами. С Дельты Андромеды и земли видны почти одни и те же звезды. И, тем не менее, нельзя найти больше ни одного созвездия; все небесные перспективы изменились: звезды первой величины сделались звездами второй и третьей величины; некоторые, низшего разряда, на более близком расстоянии сделались яркими, и особенно изменилось взаимное расположение звезд, вследствие разницы между положением данной звезды и земли.

Quaerens. — Значит, созвездия, которые так долго считались неизгладимо начертанными на небесном своде, обязаны своим существованием только перспективе. При перемене положения перспективы меняются, и небо не остается тем же самым. Но, в таком случае, не должна ли была бы и для нас меняться небесная перспектива через каждые шесть месяцев, потому что за этот промежуток времени земля очень изменяет положение и перемещается на расстояние в 74 миллиона лье от точки, которую она занимала 6 месяцев тому назад!

Lumen. — Это возражение доказывает мне, что ты отлично усвоил принцип изменения вида созвездий, по мере движения в какую бы то ни было сторону в пространстве. И это бы так и было, если бы орбита земная была достаточно обширных размеров, чтобы две противоположные точки ее могли изменять вид неба.

Quaerens. — Семьдесят четыре миллиона лье…