Люмен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Quaerens. — Со дня нашей последней мистической беседы прошло два года. Если ты считаешь меня достойным твоих сообщений и если я в состоянии их понять, расскажи мне, учитель, о небесных странствованиях, которые привели твой дух в высшие сферы; сообщи мне неведомые истины, которые они открыли пред тобою, ознакомь меня с величественными явлениями природы, которые ты мог при этом наблюдать, и о таинственном предназначении человека и других существ все то, что открылось перед тобою.

Lumen. — Я подготовил твою душу, мой дорогой старый друг, к восприятию тех странных впечатлений, которых не даст и не может дать никакое земное наблюдение. Тем не менее, ты должен очистить свой ум от всяких земных предрассудков. Явления, о которых я намерен говорить, совершаются не только на земле и соседних звездах, по обнимают всю необозримую сферу звездной астрономии с ее неизведанными чудесами. Их объяснение, как и объяснение явлений, о которых я говорил раньше, следует искать в законах света, этого волшебного мост, перебрасывающегося с одной звезды на другую, с земли к солнцу и звездам, всеобщего движения, наполняющего пространство, поддерживающего небесные тела в их орбитах и составляющего вечное жизненное начало природы. Обрати же внимание на основу всех этих явлений, последовательное движение света в пространстве.

Луч, вышедший с Капеллы, достигает земли через 72 года.

Quaerens. — Эти оптические принципы для меня совершенно ясны. На другой день после твоей смерти, когда, как ты рассказал мне, ты быстро перенесся на Капеллу, ты был изумлен, что философствующие наблюдатели следили за событиями 1793 г. и были свидетелями одного из самых смелых деяний французской революции.

Lumen. — То, что я хочу рассказать тебе, еще более поразительно. Однако, чтобы понять это, необходимо помнить предыдущее. Приближаясь с Капеллы к земле, я увидел непосредственно все 72 года моего земного существования, всю мою жизнь так, как она действительно совершалась. Ибо я пересекал при этом последовательные наслоения земных обликов, уносивших в пространство видимую историю нашей планеты, с включением истории Парижа и моей собственной личности. Пройдя в обратном направлении в течение одного дня путь, который свет пересекает в 72 года, я увидел за этот день всю мою жизнь и попал на землю к моему погребению.

Quaerens. — Это все равно, как если бы ты нашел, возвращаясь с Капеллы на землю, на твоем пути 72 фотографии, снятые год за годом. Наиболее отдаленная от земли и вышедшая всего раньше, достигшая в это время уже Капеллы, относилась бы к 1793 г.; следующая, отправившаяся годом позже и не дошедшая еще до Капеллы, относилась бы к 1794 г., десятая — к 1803 г.; тридцать шестая, находившаяся на половине пути, — к 1829, пятидесятая — к 1843, семьдесят первая — к 1864.

Lumen. — Ты прекрасно усвоил это явление, кажущееся на первый взгляд таинственным и непонятным. Теперь я расскажу тебе, что произошло со мной на Капелле, после того, как я увидел свою земную жизнь.

В то время, когда среди меланхолического пейзажа Капеллы, при наступлении прозрачной ночи я был еще сравнительно немного времени (но я уже не умею выразить этого времени в земных измерениях) занять созерцанием звездного неба и в этом небе звездой, составляющей ваше земное солнце, а но соседству с ней маленькой лазурной планетой, составляющей вашу землю; в то время, как я видел перед собою одну из сцен из времен моего детства: мою молодую мать в саду, с ребенком нескольких месяцев на руках (моим братом) и с маленькой девочкой, которой было еще только два года (моей сестрой), по одну сторону, и мальчиком на два года старше ее но другую (мной самим); в то время, как я видел себя в том возрасте, когда человек еще не сознает своего духовного существования и, тем не менее, носит в мозгу зародыш всей своей жизни, в то время, как я думал об этой странной действительности, показывавшей мне меня самого при вступлении моем на мое земное поприще, — я почувствовал, как какая-то высшая сила отвратила мое внимание от вашей планеты и направила мои взоры на другую точку неба, которая, в этот самый момент, казалась мне связанной с землей и с моим земным поприщем какими-то сокровенными узами. Я не мог оторвать своего взгляда от этой новой небесной точки, к которой, его притягивала какая-то волшебная сила. Много раз старался я оторвать и возвратить взоры свои к земле, которую я продолжаю любить, но они упорно обращались к незнакомой звезде. Эта звезда, на которой глаза мои инстинктивно старались что-то угадать, составляет часть созвездия Девы, созвездия, форма которого изменяется, если смотреть на него с Капеллы. Это двойная звезда, т. е. соединение двух солнц — одного серебристо-белого, другого яркого, золотисто-желтого, — которые обращаются одно вокруг другого в течение ста семидесяти пяти лет. Эту звезду можно видеть с земли простым глазом, и она обозначается буквой у (гамма) в созвездии Девы. Вокруг каждого из составляющих его солнц есть планетная система. Взор мой приковался к одной из планет золотого солнца.

На этой планете есть растения и животные, как и на земле; формы их близко подходят к земным формам, хотя, в сущности, организмы их устроены совершенно иначе. Подобно тому, как и у вас, — там есть животное царство, рыбы в тех морях и четвероногие в той атмосфере, в которой люди могут также и летать, но без крыльев, благодаря большей ее плотности. Люди на этой планете приближаются по виду к земным людям. И хотя на черепе у них нет волос, на руках вместо пяти пальцев по три противополагающихся больших пальца, широких и худых, и по три больших пальца на ногах вместо ступней, хотя оконечности рук и ног у них гибки, как каучук, но у них по два глаза, по одному носу и по рту, что делает их лица похожими на земные лица. У них не по два уха с каждой стороны головы, но по одному, сидящему в виде конического хряща на верхушке головы, наподобие маленькой шляпы. Они живут обществами и ходят не голыми. Как видишь, в общем, они мало отличаются по внешности от обитателей земли.

Quaerens. — Значит на других мирах есть существа, еще более от нас отличающиеся, если, эти, несмотря на такие отличия, достойны сравнения с нами?

Lumen. — Глубокое, непостижимое для нас различие разделяет вообще формы живых существ на различных шарах. Формы эти суть результаты специальных элементов на каждом шаре и сил ими управляющих: материя, плотность, тяжесть, теплота, свет, электричество, атмосфера и т. д. непременно различны на разных мирах. Поэтому люди на Урании и на Меркурии ни в чем не походят на земных людей. Тот, кто в первый раз увидел бы их, пожалуй, не нашел бы у них ни головы, ни членов, ни органов чувств. Наоборот, люди планетной системы Девы, к которой взоры мои были обращены с пассивной настойчивостью, приближаются своим видом к земным людям. Равным образом, они приближаются к нам и своей умственной и духовной стороной. Будучи несколько ниже нас, они стоят на ступени лестницы душ, непосредственно предшествующей той ступени, к Которой принадлежит земное человечество в своей совокупности.

Quaerens. — Земное человечество не однородно в степени своего умственного и духовного развития; оно кажется мне весьма разнообразным. Мы, европейцы, во многом отличаемся от абиссинских племен и от дикарей Океанических островов. Какой народ берешь ты типичным представителем умственного развития на земле?

Lumen. — Кавказское племя. Оно способно производить Кеплеров, Ньютонов, Галилеев, Архимедов, Эвклидов, д’Аламберов; с другой стороны, своими корнями оно сплетается с первобытными ордами, прикованными к гранитному утесу. Но тут нет надобности выбирать какой-нибудь народ для типа. Предпочтительнее рассмотреть совокупность современной цивилизации. К тому же, между развитием негра и развитием мозга латинской расы совсем нет такого расстояния, как ты это, по-видимому, предполагаешь. Как бы там ни было, однако, но если тебе необходимо сравнение — я могу тебе сказать, что люди этой планеты Девы находятся приблизительно на степени умственного развития скандинавских народов.

Привлеченные к этой далекой планете, как я уже говорил тебе, взоры души моей внимательно рассматривали ее поверхность. В особенности и по неизвестной мне причине, они притягивались к белому городу, походившему издали на местность, покрытую снегом, хотя весьма возможно, что это не был снег, потому что невероятно, чтобы на этом шаре могла существовать вода в тех же химических и физических состояниях, как и на земле. На границе этого города аллея вела в соседний лес, состоявший из желтых деревьев. Скоро я заметил в этой аллее три лица, которые, казалось, медленно направлялись к лесу. Эта маленькая группа состояла из двух друзей, которые, по-видимому, интимно между собою разговаривали и из третьего существа, отличавшегося от них и своим красным костюмом, и своей ношей; должно быть это был их слуга, их раб или их домашнее животное.

В то время, как я с любопытством разглядывал две главные фигуры, человек, находившийся справа, поднял свое лицо к небу, как будто бы кто-нибудь окликнул его с воздушного шара, и обратил свои взоры к Капелле, к звезде, которую он, конечно, не видел, потому что вся эта сцена происходила для него днем. О! Мой старый друг, никогда не забуду я того внезапного впечатления, какое произвел на меня этот взгляд… Я еще не могу поверить самому себе, когда думаю об этом.

Это существо, смотревшее на меня с планеты Девы, не подозревая того, был… как бы сказать тебе без всяких околичностей?.. Это был я сам.

Quaerens. — Как, ты сам?

Lumen. — Я сам, лично. Я тотчас же узнал себя, и ты можешь судить, как я был поражен!

Quaerens. — Без сомнения! И даже в такой мере, что я тут ровно ничего не понимаю.

Lumen. — Факт тот, что это совсем новое положение, требующее объяснения. Это был я, действительно, и я тотчас же узнал не только свое лицо и свой прежний вид, но, кроме того, в особе ходившей рядом со мной, я узнал своего близкого друга, своего милого Кетлина, с которым мы вместе изучали эту планету. Я провожал нас взглядом и в золотой лес, и дальше, через восхитительные долины, осененные золотыми куполами дерев, с широкими ветвями оранжевого оттенка, и грабинами с янтарными листьями! Журчащий ручеек струился но тонкому песку, и мы уселись на его берегу. Я вспоминаю часы, проведенные вместе, прекрасные годы, протекшие на этой далекой земле, братские излияния, общие впечатления, переживавшиеся нами перед чудными лесными картинами, перед безмолвными равнинами, туманными холмами и маленькими озерами, улыбавшимися небу. Наши мечты стремились к вечной и святой природе, и мы обожали Бога в его творениях. С каким счастьем увидел я вновь эту фазу моего прежнего существования и связал опять золотую цепь, порванную землею!.. Действительно, мой дорогой Кверенс, это я жил тогда на этой планете созвездия Девы. Я действительно видел себя и мог продолжать наблюдать серию своих поступков и видеть именно лучшие моменты этого уже отдаленного существования. К тому же, если бы я усомнился в своей тождественности, неуверенность пропала бы во время самого моего наблюдения, потому что в то время, как я рассматривал себя, я увидел, как из лесу вышел, подошел к нам и вмешался в наш разговор на берегу журчащего ручья мой брат того существования — Бертор.

Quaerens. — Учитель, я все-таки не понимаю, каким образом мог ты видеть себя так реально на этой планете Девы. Разве у тебя был дар вездесущности? Разве ты мог быть, подобно Франциску Ассизскому или Аполлонию Тианскому, в двух местах зараз?

Lumen. — Никоим образом. Рассматривая астрономические координаты солнца Гаммы Девы, зная его параллакс относительно Капеллы, я пришел к заключению, что свет этого солнца не мог употребить менее 172 лет на прохождение расстояния, отделяющего его от Капеллы. Таким образом, в данное время я получал луч света, вышедший за 172 года до этого времени из этого мира. И оказывается, что в то время я именно жил на этой планете, и мне шел уже двадцатый год.

Проверяя годы и сравнивая указатели времени различных планет, я, действительно, признал, что родился на этой планете Девы в 45.904 году (соответствующем 1677 году земной христианской эры) и внезапно умер в 45.913 году, соответствующем 1767 году. Каждый год на этой планете равняется нашим десяти. В момент, когда я себя увидел, как я уже тебе говорил, мне казалось на вид лет двадцать, говоря по-земному. Но по календарю этой планеты мне было только 2 года: здесь часто доживают до пятнадцати лет, считающихся предельным возрастом жизни на этом шаре и соответствующих 150 нашим годам.

Лучу света или, скажем для большей точности, облику, фотографии этого мира Девы нужно было 172 земных года, чтобы пролететь необъятное пространство, отделяющее его от Капеллы, вследствие чего я, находясь на последней, только теперь получил изображение, отделившееся 172 года тому назад от созвездия Девы. И, хотя вещи с тех пор очень изменились, много поколений уже сменилось, сам я умер и имел, кроме того, возможность за это время родиться вторично и прожить 72 года на земле — луч света употребил все это время на то, чтобы совершить полет от Девы до Капеллы и принести мне совершенно свежие впечатления исчезнувших событий.

Quaerens. — Продолжительность прохождения света доказана, и я ничего не могу против этого возразить. Тем не менее, не могу не сказать, что эта особенность превосходит все, чего я мог ожидать от творческой способности воображения!

Lumen. — Тут нет воображения, мой старый друг. Есть только вечная и священная действительность, имеющая свое почетное место в плане мирового творения. Свет всякой звезды, прямой или отраженный, или, иначе говоря, облик каждого солнца и каждой планеты распространяется в пространстве с известной тебе скоростью, и светящийся луч содержит все видимое в самом себе. Так как ничто не теряется, то история каждого из миров, содержащихся в свете, который из них беспрерывно и последовательно истекает, вечно движется по бесконечному пространству, без возможности быть когда-либо уничтоженной. Земной шар не может читать ее. Но есть глаза выше земных глаз. И если в этом рассказе я употребляю слово видеть и слово свет, то это только для того, чтобы быть понятым; но, как мы уже заметили в предшествующем рассказе, света, собственно говоря, нет, а есть колебания эфира; зрения тоже нет — а есть восприятия мысли. Кроме того, даже и на земле, когда вы рассматриваете в телескоп или, еще лучше, в спектроскоп какую-нибудь звезду, вы отлично знаете, что у вас перед глазами не теперешнее ее состояние, а прошлое, передающееся вам лучом света, вышедшим из нее, может быть, десять тысяч лет тому назад… Вы знаете также, что известное число звезд, физические и числовые элементы которых вы, земные астрономы, стараетесь в настоящее время определить, и которые ярко блещут у вас над головами, могут не существовать уже с начала существования земного мира.

Quaerens. — Мы это знаем. Таким образом, ты увидел перед глазами свое собственное существование за 172 года назад.

Lumen. — Или, вернее, фазу этого существования. Но я бы, очевидно, мог увидеть и увижу его целиком, приближаясь к этой планете, как я уже это сделал для своего земного существования.

Quaerens. — Таким образом, значит ты увидел в свете два своих последних существования?

Lumen. — Именно, и более того: я видел их и еще вижу их вместе, одновременно, и до известной степени одно возле другого.